— Вы молодо выглядите. Сколько вам было лет во время службы у Фоссов? — Странное ощущение не уходило. Причем я знал, что уже испытывал его ранее, но никак не мог вспомнить когда.
— Двадцать два. Но спасибо за комплимент. — Женщина улыбнулась.
— Вы действительно настолько профессиональны, как о вас говорят? — Неожиданное воспоминание из детства заставило меня замереть, раскрыв значение испытываемого чувства. Вторжение в разум. Кто-то пытался читать мои мысли. — Где она? — ровным голосом спросил я у сидящей передо мной женщины. — Где Селина?
— Селина — это я. — Удивление, звучащее в ее голосе, было искренним. Если она и играла, то просто великолепно.
— Хорошо, — медленно проговорил я, не отрывая от нее взгляда. — Тогда где психо, который сейчас наверняка находится на полпути к смерти после столкновения с моей ментальной защитой?
Штефан, стоявший за моим левым плечом, шевельнулся.
— Здесь нет никого, кроме нас. — Женщина уже не выглядела такой спокойной, но в ее положении некоторые опасения были вполне естественны.
— Рикка, придержи ее.
Горничная оказалась рядом с Селиной почти мгновенно. Адамантовый меч плотно прижался к горлу женщины. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но плоская часть клинка надавила на ее челюсть снизу, заставляя ее замолчать. Я полностью расслабился, отрешаясь от мыслей и чувств. Всего полминуты, и мир приобрел дополнительные краски, расцветившись нитями и целыми областями работающих заклятий. Ирония судьбы, но расставание с Мелли позволило мне понять, как входить в нужное состояние, гораздо лучше, чем несколько лет тренировки. Я осмотрел себя и комнату, лишь ненадолго задержавшись взглядом на бытовых заклятиях. Затем снова повернулся к женщине, очень ровно сидящей в кресле и глядящей на меня расширившимися глазами. Мир вокруг меня мигнул, возвращаясь к своему естественному виду, — терялась нужная концентрация все так же легко.
— Специальных заклятий, позволяющих зацепить меня ментальным контактом на расстоянии, здесь нет, — резюмировал я. — А значит, психо должен находиться в пределах прямой видимость. В единственное окно просматривается только небо. Что остается?
Рикка немного отвела меч от горла женщины, позволяя ей говорить.
— Простите, у нас и в мыслях не было нападать на вас, — испуганно пролепетала та. — То, что мы сделали, — всего лишь мера безопасности.
— Где?! — громко спросил я, пытаясь достучаться до ее сознания.
— Там, — прошептала она, указывая пальцем куда-то в сторону и вниз.
Штефан понял смысл жеста гораздо раньше меня. Он прошел в угол комнаты и откинул край лежащего на полу древнего ковра. Хмыкнув, ухватил за край одну из досок и неожиданно легко поднял ее вверх вместе с еще несколькими, демонстрируя нам импровизированный люк. Никакого спуска, однако, не обнаружилось — только небольшое пространство примерно два на два метра и едва ли полметра высотой. С лежащим в нем крупным чернобородым мужчиной. Его глаза невидяще уставились вверх, из уголка приоткрытого рта протянулась вниз ниточка слюны. Женщина судорожно всхлипнула, но осталась сидеть — Рикка все так же удерживала свой клинок в районе ее шеи.
— Кто это? — спросил я.
— Селина… — Голос женщины надломился.
Я перевел взгляд с нее на бессознательного мужчину. Усталость накатила волной. Столько трудов было вложено в поиск специалистов, и первый более-менее подходящий кандидат собирался умереть у меня на глазах. Меры безопасности у них такие, видите ли.
— Идиот, — простонал я. — Штефан, помоги освободить место вокруг него.
Мой товарищ только кивнул, и вскоре ковер, ближайшее кресло и даже оторванный от петель «люк» оказались в другом конце комнаты. Я жестом попросил Штефана отойти и принялся чертить на полу вокруг лежащего человека тройное кольцо символов. Графический элемент совершенно не нужен при сотворении заклятия. Но только в том случае, если вы помните его наизусть. Или очень хорошо понимаете, что должно получиться. Сейчас был иной случай. Нужное заклятие я видел множество раз — не десять и даже не двадцать. Но в детстве. Некоторые считают, что мастера психо обладают абсолютной памятью и могут вспомнить в мельчайших подробностях все, что когда-либо видели или слышали. Это почти так, кроме одного «но»: все, что видели или слышали после того, как им удалось упорядочить отвечающую за память часть их разума. Потому воспоминания, предшествующие моему четырнадцатилетию — возрасту, в котором я освоил соответствующие техники, — были такими же размытыми и обрывочными, как у любого нормального человека.
Знаки заняли свои места в узоре. Я тщательно проверил их порядок — кажется, он был верным. В любом случае больше ничего сделать было нельзя — заклятие или сработает, или нет. Глубоко вздохнул и начал строить магический узор, ориентируясь на нацарапанные вокруг мужчины каракули, — красота материального чертежа была неважна, в отличие от точности. Знаки вспыхивали один за другим, а составленные из них кольца, по мере замыкания, начинали двигаться. Три кольца — три цепочки знаков, вращающиеся по часовой стрелке с разной скоростью. Маяк, созданный для психо, чей разум отделился от собственного тела и сейчас блуждает где-то в поверхностных слоях моего мышления, безуспешно пытаясь ориентироваться в том, что кажется ему безумием. Я надеялся, что сделанного окажется достаточно, но веры в благополучный исход не было. Даже великий Мирдин, обычно не нуждавшийся ни в какой помощи, всегда использовал такой маяк, работая со мной. Лежащий же на полу психо владел в лучшем случае четвертой ступенью.
— Ждем. — Отвернувшись от работающего заклятия, я посмотрел на свою команду. — Шесть часов. Если он не очнется раньше. Рикка, отпусти женщину. Думаю, она не будет делать глупостей.
— Не будет, — согласилась горничная, убирая меч. — Я прослежу.
— Почему именно шесть часов? — лениво поинтересовался Штефан. — По их истечении будет только пять вечера — ни туда ни сюда.
— Потому что, — раздраженно ответил я. Но, посмотрев на пожимающего плечами друга, решил пояснить. — Мой наставник говорил, что возвращаются три типа людей. Осторожные в первые же минуты. Явно не наш случай. Разумные прокладывают свой путь не быстро, но уверенно. Они могут искать дорогу час или два, но шесть — максимальный известный предел. После него возвращаются только удачливые. И только благодаря случайности. Поэтому ждем шесть часов. Ровно столько, сколько можно на что-то надеяться.
Риккарда Сонано, горничная
Минута тишины тянулась за минутой. Штефан медленно мерил шагами комнату, двигаясь от одного угла к другому и обратно. Тихонько скрипнула обивка кресла под поменявшим позу Абелем. Рикка внимательно следила за судорожно сцепившей пальцы рук женщиной, не отрывающей взгляда от человека, окруженного плывущими над полом светящимися знаками. Конечно, сейчас подставная «психо» вела себя тихо, но девушка все равно не собиралась предоставлять ей возможность выкинуть какой-нибудь трюк — лицемерка могла снова играть, как играла, встречая гостей. Вполне возможно, что сейчас она строила план побега, а вовсе не мечтала о пробуждении напарника, как казалось со стороны.
— Если так пройдут все шесть часов, то я сойду с ума раньше. — Штефан перестал шагать взад-вперед и подошел к Рикке. — Поговори со мной, что ли.
— Почему я? — слегка удивилась девушка. Они неплохо ладили, но дождаться от Цванга чего-то, кроме подколок и ехидных замечаний, было проблематично.
— Шеф занят, — пожал плечами мужчина. — По его лицу обычно видно, когда он витает в облаках, а когда действительно размышляет о чем-то важном.
— Да? — Рикка бросила быстрый взгляд на своего господина. Тот сидел, как иногда с ним бывало, уставившись в одну точку. — Ты просто никогда не бывал в его комнате. Он часто так сидит, когда работает.
— Что-то у тебя не то с наблюдательностью, Сонано. Ты, случаем, не влюбилась? — Штефан заулыбался.
— Нет. — В другое время Рикка ответила бы одним испепеляющим взглядом, но сейчас ее глаза были нужны для другого.
