— Предложение психологов Проекта. — сказал отец. — Вечно они выдумают что-то неудобь сказуемое… Понимаешь, на новых станциях будет работать гораздо больше людей, чем на прежних, низкоорбитальных. И, самое главное: у них будет отсутствовать такая серьёзная подготовка в плане психологической совместимости, способности переносить многомесячное заточение в стенах станции… ну, ты меня понимаешь.
— А почему отсутствовать-то? — удивился я.— Что, разве трудно пройти соответствующую подготовку?
Отец вздохнул.
— Тут дело не только в подготовке. Раньше в отряд космонавтов людей отбирали так тщательно, как нам и не снилось: один утверждённый кандидат на несколько тысяч, а то и больше. Сейчас, когда новые внеземные проекты требуют большое количество специалистов самых разных профилей, мы элементарно не можем себе это позволить, иначе сорвём все сроки. Вот и принято решение сделать основной упор не на индивидуальную подготовку, а на создание соответствующих условий.
— Это всё я понимаю. — сказал я, едва сдерживая растущее раздражение. — Но собака-то тут при чём?
— Собаки — это идея американцев. Собаки и кошки в качестве всеобщих домашних питомцев в крупных орбитальных и лунных поселениях. Они, видишь ли, утверждают, что раз именно собаки и кошки сопровождали людей последний десяток тысяч лет — то почему бы не продолжить эту традицию и в космосе? Наши долго не соглашались, но затем уступили — с условием, что сначала будут проведены натурная, так сказать, обкатка идее на наземных макетах.
— Мне вообще кажется, что эти американцы слегка не от мира сего. — вставил Дима. — Не поверите, но один парень, с которым мы вместе проходим подготовку — он инженер из Хьюстона и, вдобавок, лётчик национальной гвардии, — на полном серьёзе говорил, что одна киностудия обратилась к нам с просьбой вести прямую трансляцию из «Астры»! Ребята там, значит, живут, работают — а американцы всё это на телеэкранах видят под пиво!
— Да, я слышал. — отец согласно кивнул. — Они обращались с этой идеей к руководству проекта, но наши, конечно, и слушать ни о чём не захотели.
Вот это новость! Я едва удержался от язвительного комментария — оказывается, моим друзьям, запертым сейчас в «Астре», светила сомнительная слава первых в этом мире звёзд реалити-шоу!
Но — смолчал, конечно, тем более, что имелись вопросы и поважнее.
— А Бритька — она-то вам с какого перепугу понадобилась? У биологов вашего Проекта что, собак мало? Всяких там…. подопытных?
— Отец покосился на меня с неудовольствием.
— Во-первых, проект не «ваш», а наш. В смысле — ты тоже имеешь к нему отношение, не забыл?
Я пожал плечами. Что верно, то верно, имею…
— Во-вторых, — продолжал отец, — опыты на собаках наши биологи давно уже не ставят, обходятся крысами и морскими свинками. Да и собаки у них раньше были — сплошь дворняги. Американцы же выставили список пород, которые, по их мнению, лучше всего подходят на эту роль. И, представь: золотистые ретриверы и лабрадоры там в первых двух строках! Говорят, идеальные собаки-компаньоны, в Штатах и Европе они работают поводырями слепых и даже людей лечат — не представляю, правда, как это происходит. У нас этих пород почти совсем нет, и американцы собирались привезти своих, но тут чёрт меня дёрнул за язык…
Отец поперхнулся и умолк.
— Так это ты рассказал им про Бритьку? — догадался я.
— Ну да. — вид у него был смущённый. — Я подумал: раз твои друзья, все четверо, уже с ней знакомы, и будут проходить заключительный этап подготовки в комплексе «Астра» — вот к ним её и подселим, когда придёт время. А ты пока собаку подготовишь, надо же понять, как она будет вести себя в замкнутом пространстве?
— Подселим? — я уловил главное из всей произнесённой фразы. — Погоди, это ты о чём?
— Сейчас «юниоры» изолированы от внешнего мира. Им предстоит работать, жить, и в том числе — уживаться друг с другом. Всё это, как ты понимаешь, будет происходить под постоянным наблюдением, и когда психологи сочтут, что пора — мы передадим внутрь, Бритти. Таким образом, учёные смогут сравнить, как появление собаки отразится на внутреннем психологическом климате на «Астре». Но, повторюсь — если в процессе подготовки что-то пойдёт не так, ты…
— …всегда могу отказаться, помню. Кстати — ты что-то говорил насчёт котов?
Отец улыбнулся.
— Это будет следующим этапом подготовки.
Я посмотрел на Бритти — та всё так же виляла своим пушистым хвостом, умильно улыбаясь во всю пасть. Бедняга, она ещё не догадывается, какую подставу ей подготовили эти двуногие…
IV
Дверь глухо лязгнула, становясь на своё место. Само собой провернулось большое спицевое колесо кремальеры, защёлкали в своих ригели, зачавкали пневматические демпферы, «присасывая» стальную плиту к уплотнителям. Эхо от этих звуков отразилось от стен шлюзовой камеры и унеслось вдаль, по коридору. А когда оно угасло где-то там — повисла тишина, мёртвая, без единого шороха или скрипа, какой никогда не услышишь на поверхности.
Впрочем, продолжалось это недолго — секунду, может две.
— Ну, вот и всё. — глухо сказал Середа и откашлялся. — Началось, да?
И сразу, словно того и дожидался, ему ответил приятный женский голос, донёсшийся из никелированного сетчатого кругляша внутреннего оповещения под самым потолком.
— Поздравляем вас с началом занятий на тренажёрном комплексе глубокого погружения «Астра». После прослушивания этого сообщения экипажу следует разойтись по каютам и выполнить предписанный комплекс предстартовых процедур. Напоминаем, что двери ваших кают отмечены как личными номерами, так и табличками с фамилиями членов экипажа. На данный момент они заблокированы; в нагрудном кармане ваших комбинезонов имеются магнитные ключи, с помощью которых вы сможете открыть двери своих кают.
Стоящие запереглдывались. Все были не в привычных «юниорских» костюмчиках — сегодня пришлось одеть лёгкие рабочие комбинезоны с закреплёнными на груди планками, на которых значились имя и фамилия, а так же номер, присвоенный каждому из участников. У Середы была тройка, «Юлька Сорокина» значилась под номером «2», а единичка досталась французу Шарлю. Оба «чужака» получили заключительные номера в этой цепочке — американец Марк Шапиро получил номер «5», шестой же стала Влада Штарёва — высокая, пепельно-светловолосая девочка — скорее, девушка, с тонким, выразительным лицом и поразительно стройной фигурой. «Юлька» заметила, что ребята исподволь бросают на красавицу заинтересованные взгляды и отвернулась, старательно делая вид, что её это не касается.
Кроме комбинезонов, из сугубо «космических» атрибутов у каждого в туке был плоский чемоданчик, немного больше обычного кейса. На торце чемоданчиков, рядом с ручками, имелся блестящий штуцер трубки аварийной дыхательной системы, а так же разъёмы аварийного же электропитания. Особой необходимости в этих чемоданчиках не было, однако их следовало задействовать в упомянутых голосом предстартовых процедурах.
— Через двадцать минут вы должны собраться в кают-компании для получения дальнейших инструкций, о чём будет сообщено дополнительно по системе внутреннего оповещения. Приступайте!
Голос умолк. Юрка-Кащей несколько обалдело вертел головой, рассматривая стены. Хотя — смотреть там было особо не на что: дверцы шкафчиков с контрольно-измерительной аппаратурой, все задраенные, слепой тёмно-серый телеэкран, да сигнальная чёрно-жёлтая полоса, опоясывающая всё помещение по периметру примерно на уровне груди.
— Магнитофонная запись. — сказал зачем-то Середа, указывая на блестящую сеточку. — Ну что, пошли?
— Каюты, предстартовые процедуры… — прошептала Лида-«Юлька». В самом деле, будто мы в корабле!
— Ага, и он отправляется в Большое Космическое Путешествие. — откликнулся Юрка-Кащей. Только вот ни стартового ускорения, ни невесомости почему-то нет, и не предвидится…
