Ваше величество, то есть ваше небесное великолепие… вы ведь хотите сказать, что именно в
этой ипостаси сейчас изволите пребывать?
— Предположим, — сказал Сварог.
— По роду деятельности мне не однажды приходилось бывать в Канцелярии земных дел. Я немного разбираюсь не только в земном, но и в имперском законодательстве, в той его части, что касается поведения благородных ларов на земле. Есть некие пределы, коих недозволительно преступать даже наделенному нешуточными вольностями благородному лару. Вы, очень может быть, считаете иначе? Что ж, ваше право. Остается передать решение на усмотрение соответствующих имперских учреждений…
Особенного вреда этот тип, примись он кляузничать на Сварога не только в Канцелярию земных дел, но и в другие имперские инстанции, не причинил бы. Однако определенный резон в его деликатно высказанных угрозах был. В любом случае, история с рейдом на Акобар непременно повлечет за собой бюрократические разбирательства — долгие, запутанные, способные отнять у Сварога немало времени и сил. Учитывая, что за облаками у него хватает недоброжелателей, причем иные облечены некоторой властью… Есть нешуточный риск увязнуть в этих разборках надолго. Никто и слова бы не сказал, снеси Сварог с лица земли хоть весь Акобар — но исключительно усилиями положенной графу Гэйру согласно его положению дружины. Но когда был использован боевой корабль, созданный до Шторма… Нервы могут трепать долго и качественно, отвлекая он насущных дел…
— Иными словами, вы твердо намерены жаловаться? — спросил Сварог невозмутимо.
— Его величество Стахор Четвертый непреклонен… думаю, вы на его месте поступили бы так же?
— Возможно, — сказал Сварог. — Хотя… Предварительно я бы попытался договориться миром и прийти к некоему согласию…
— Я не говорил, что мы такое полностью исключаем…
— Тогда? — спросил Сварог небрежно. — Вы хотели бы получить убедительные гарантии, что более не повторится подобных… трагедий. Мне было бы достаточно вашего королевского слова… и слова вашего небесного великолепия.
— Я и мысли не допускаю, что вы можете в том или ином качестве нарушить слово, это было бы против всех правил чести…
— Продолжайте, — сказал Сварог.
— Я, собственно, все сказал…
— То есть, я должен просто-напросто торжественно поклясться, что в будущем никогда больше не произойдет… печальных инцидентов? И ничего не получить взамен? — Сварог ухмыльнулся… — Любезный посол, всякое соглашение должно быть взаимовыгодным, не правда ли? Мы с вами взрослые люди и в политике, согласно своему положению, должны разбираться… Односторонние выгоды, будем чуточку циничны, наличествуют лишь в тех соглашениях, что сильный заключает со слабым. Не будем притворяться неопытными либо идеалистами — именно так в дипломатии всегда и обстояло. Вот уж чего я никогда не признаю, так это того, что я слабее Горрота. Реальность этому противоречит, рискну предположить…
— Чего вы хотите? — без малейшего удивления спросил посол.
— Хороший вопрос, — сказал Сварог. — Резонный, деловой… Ничего невыполнимого я от вас не потребую. Мои условия состоят всего-навсего из двух пунктов. Первое. В последнее время произошли весьма загадочные и крайне неприятные… необъяснимые явления. Мой замок в Клойне был уничтожен обрушившейся с неба водой. На мою армию рушились неведомо как обретшие способность летать и падать каменные глыбы…
— Я слышал об этих загадочных природных феноменах, — сказал посол с абсолютно бесстрастным лицом. — Но не понимаю, какое мы можем иметь к этому отношение. Или вы располагаете…
— Не располагаю, — сказал Сварог.
— При чем же здесь тогда?..
— Я вас ни в чем не обвиняю, — сказал Сварог. — Я просто хотел бы, чтобы в будущем подобных… феноменов не происходило. Никогда и никаких. Я не к вам обращаюсь, я просто высказываю вслух свои желания… Второе. Ваши войска должны уйти из крепости Батшева.
— Вот на это мой повелитель вряд ли пойдет, — едва дождавшись паузы, сказал посол. — Ваш второй пункт, думается мне, бесполезно и рассматривать. Могу сказать это со всей уверенностью даже без консультаций с моим королем. Мы ведь даже не воевали против вас. Мы просто-напросто заняли пустующее укрепление, где не осталось никого живого. Почему так случилось, нам и самим решительно непонятно. Однако эта ситуация не нарушает никаких законов, ни земных, ни имперских, и не может быть поставлена нам в вину. В конце концов, вы вправе отвоевать крепость назад… разумеется, традиционными, законными способами…
— И вы нисколечко не опасаетесь, что там, — Сварог небрежно показал пальцем на потолок, — будет проведено расследование?
— Со мной департамент Канцелярии земных дел уже проводил расследование загадочного феномена, в результате коего погиб весь гарнизон крепости, — сказал посол. — Мне доподлинно известно, что нас никто не обвиняет в причастности к этой таинственной трагедии. Загадка, конечно… но мы здесь ни при чем. К нам нет ни малейших претензий со стороны каких бы то ни было имперских инстанций.
— Это вы так полагаете, — с благожелательной улыбкой сообщил Сварог. — Должен вас огорчить — все обстоит совершенно иначе.
— Вот как? Не соизволите ли пояснить?
— Охотно, — сказал Сварог, испытывая нешуточное злорадство.
Он имел дело с опытным игроком — но ни один игрок не в состоянии выиграть, если у противника обнаружилась пригоршня лишних козырей, которые можно выбросить на стол совершенно законно.
Он держал паузу. Посол напряженно ждал, несомненно, чутьем угадывая наличие в рукаве у противника каких-то козырей.
— В силу вашего положения вы, несомненно, регулярно читаете из Кабинетов императрицы и канцлера некоторые официальные бюллетени… (посол настороженно кивнул). Прекрасно. Тогда вы, быть может, обратили внимание, что некий граф Гэйр недавно назначен начальником девятого стола Кабинета императрицы?
— Мне доводилось это читать…
— А известно ли вам, какие функции выполняет означенное учреждение?
— Нет, — сознался посол. — В бюллетенях об этом ни словечка.
— Ох уж эта секретность… — вздохнул Сварог. — Ничего, вы человек высокопоставленный, ответственный и лояльный, вас можно ознакомить с некоторыми подробностями… Прошу.
Он выдвинул ящик стола и положил перед послом два листочка гербовой бумаги с печатным текстом. Отставив их на вытянутой руке (как свойственно страдающим дальнозоркостью) посол, судя по движению его глаз, сначала бегло пробежал текст, потом прочитал медленно, вдумчиво, не упуская ни единой строчки.
— Надеюсь, никаких неясностей? — вежливейшим тоном, любезно улыбаясь, поинтересовался Сварог.
Лицо посла неуловимым образом изменилось. Сохранило прежнюю индейскую бесстрастность — но в глазах все же явственно полыхнула нешуточная тревога. Сварог продолжал столь же дружелюбно:
— Вы, любезный посол, не можете не знать, что Кабинет императрицы — и, соответственно, все его столы — безусловно, стоят выше на иерархической лестнице, нежели Канцелярия земных дел со всеми своими департаментами…
— Мне это известно, — сухо сказал посол.
— Прекрасно, — сказал Сварог. — В таком случае ситуация не содержит для вас каких-либо загадок или неясностей. Никто не вправе вам запретить подавать в Канцелярию земных дел
