— Не знаю. Пытаюсь найти Устье. Проклятый Троном прибор не желает работать в такой воде.
— Дай сюда, — она забрала прибор, настроила. — Вот так. Смотри на запад, по метке направления. Держи ровно, к глазу не прижимай.
— Я знаю, как им пользоваться, Келл, — сказал он, забирая прибор.
— О, ну конечно! — ухмыльнулась она.
Варко направил окуляр на запад. Келл настроила и сфокусировала прибор точно. Он разглядел башню, торчащую в Устье.
— О Трон! — выдохнул он, стараясь держать прибор ровно.
В десяти километрах от них на высоту в триста семьдесят метров в низкое небо, словно кинжал, вонзалась пульсирующая решетка уродливой металлической конструкции. Огни святого Эльма, переливающиеся на верхних секциях, словно неоновые капилляры, бросали отсветы на рыхлые раздутые облака.
Вышка вырастала из пыли пустыни, собранная Архиврагом из металлических обломков, оставшихся от Менового Холма и других разоренных городков. Варко сообразил, что вышка творит что-то неладное с погодой. Это, должно быть, генератор щита — огромный генератор щита. Вышка проецировала обширное пустотное поле, которое скрыло значительную часть Западной проспекции от орбитального слежения, и его воздействие серьезно влияло на погодные условия.
«Что-то не так с небом, — говорил Кодер. — Словно что-то закрыло небо от нас, капитан».
Варко опустил прибор ниже и осмотрел пустыню у подножия чудовищной конструкции. Он что-то пробормотал в отчаянии.
— Вон, видишь? Вон они, — сказала Келл, наведя собственный прибор. — Все там.
— Махины, — прошептал Варко.
— Много, — согласилась она.
Их действительно было много — не только по простецким меркам Келл Ашлаг, но по любым меркам. По меньшей мере шестьдесят махин собрались у подножия вышки, ухая в угрожающее небо, словно стая диких зверей. Шестьдесят махин, скрытых от орбитального наблюдения покровом пустотного щита башни.
Это было второе воинство титанов Архиврага ― второе воинство, о существовании которого в ульях даже не подозревали.
1111
Все четыре стихии словно сговорились вызвать гибель Аргентума. С небес хлестали потоки воды, огонь неконтролируемой фурией метался по внешним уровням улья, воздух полнился смесью дыма и ядовитых испарений, земля сотрясалась.
Титаны шли. Геархарт начал штурм второго по величине города Ореста.
Подпираемые сзади вторым фронтом, пять основных ударных групп из махин Инвикты и Темпестуса под началом лорда Геархарта приступили к попытке предать огромный улей смерти.
Не сумев пробиться сквозь рабочие поселения улья Принципал, Архивраг стянул все свои силы к улью Аргентум, который фактически находился под его контролем уже две недели. Не то чтобы там особенно было что контролировать. Первая битва за Аргентум — или Город-губку, как его прозвали, — практически разрушила древний улей. Огромные куски его конструкции обрушились, выгорели либо находились в процессе выгорания. Махины Архиврага ворвались в улей с севера и с запада — и прошлись по нему со всепоглощающей яростью. Силы скитариев смяли остатки СПО и орестских полков, а затем методично вырезали население. Ходили неподтвержденные слухи о миллионах беженцев, устремившихся в юго-западные поселения. Рассказывали о тридцати-сорокакилометровых колоннах пленных, которых гнали под охраной в Астроблему и Западную проспекцию. Архивраг собирал подневольную рабочую силу, шептали одни. Может, рабочую силу, мрачно вторили другие, а может, и сырье для какого-то ужасающего жертвоприношения своим безумным богам из варпа.
Лорд Геархарт, отмахиваясь от домыслов, полагал, что знает, чего хочет противник.
Архивраг хотел драки. Он хотел выманить значительное число махин, защищающих высокий улей и Кузницу, из поселений — и уничтожить их одним решающим ударом. Для исполнения этого плана и был избран Аргентум.
Эта тактика, однако, могла сработать на обе стороны. Чтобы заманить махины Механикус в Аргентум, Архиврагу пришлось сконцентрировать здесь собственные силы. Уничтожение противника одним решающим ударом теперь стало возможным для обеих сторон.
Геархарт понимал, что идти на такой гамбит рискованно. Часть его старших принцепсов, включая Расина и Джекроу, высказывались против. Силы врага были огромны и сосредоточены в одном месте, и в бой они шли с безрассудной яростью.
Геархарт знал, что такое ярость. Ярость создала ему прозвище и репутацию, но ярость его не была безрассудной. Она была бесстрастной, она была контролируемой. На пике своем она была настолько беспощадной и методичной, что Геархарт сам себя боялся. Он боялся собственной способности к разрушению. Когда он позволял поглотить себя Красной Фурии, то целиком отдавался машинному духу. Он отдавался БМУ и той разумной мощи, что пылала в реакторах «Инвиктус Антагонистес». Эта сублимация принесла ему множество побед и вознесла от скромного фамулюса до принцепса максимус. Она принесет ему победу и в этой битве.
Геархарт не сомневался, что годы сублимации были повинны и в постепенном стирании его собственной сущности. Он чувствовал где-то глубоко, тем, что когда-то было его нутром, некий внутренний ответ, похожий на глухое урчание реактора, скрытого в тощей брюшине, что Аргентум станет для него последним походом.
Он разглядывал через манифольд лица экипажа на мостике. Каждый усердно работал на своем месте, готовясь к предстоящему штурму. Ему их будет не хватать. А будет ли им не хватать его? Кто займет его место в раке? И не потеряет ли однажды его преемник себя в «Инвиктус Антагонистес» тоже?
В этот вечер на мостике присутствовали и другие лица. Они явились непрошеными и сейчас таились, словно призраки, среди теней, наблюдая за работой экипажа. Экипаж не замечал их присутствия. Вот Люциус Каринг, сгорбленный и что-то бормочущий, цыкает недовольно над рулевым, неуклюже манипулирующим цепями привода. Вот Лодем Баннс, первый модерати Геархарта, погибший два столетия назад в Генокрадских войнах, следит за работой Бернала, сидящего в кресле в подбородке титана. Вот Эрвин Геката с «Диктацио», мрачный и прямой, ждет, когда начнется кровопролитие. Вот Гаэтан Санктос, предшественник Геархарта по принцептуре «Антагонистеса», стоит молчаливый и прямой как палка. Рядом с ним — Тавр Менгс, бывший принцепсом до Санктоса, и с ними другие лица — призраки попрозрачнее, некоторые настолько старые и выцветшие, что их едва заметно, словно надпись на стене, перекрытую другими надписями.
Геархарт не знал их имен, но в то же время знал их всех. Они были принцепсами, командовавшими «Антагонистесом» в прошедшие эпохи: десятитысячелетний почетный список, восходящий к Марсу и рождению Империума — и потере целомудрия. Они представляли собой историю, которую ни один человек, даже сам Геархарт, не мог охватить целиком. БМУ призвал их всех быть свидетелями последнего выступления Геархарта.
— Все готово, мой принцепс, — сообщил Лодем Баннс.
<Благодарю, мой модерати>, — отозвался Геархарт.
— Следите за шумом щитов, молодой человек, — посоветовал Санктос. — На улицах улья везде будет эхо и наложение волн. Вели своему сенсори принять это во внимание.
<Обязательно, сэр>.
— Помни, ты самый могущественный разрушитель во всем мироздании, — тихо произнес Геката. — Даже великие Астартес страшатся нас. Высокомерие — это не грех. Гордость ― это не слабость. Ты — бог. Очень специфический бог.
<Бог войны. Я знаю, сэр>.
— Так будь богом.
<Буду. И есть, сэр>.
— И не дай им себя отключить, — прошипел Люциус Каринг.
<Мой принцепс?>
— Не дай им с тобой так поступить. Так, как они поступили со мной. Скоты. Лучше, если ты сначала умрешь.
<Да, мой принцепс>.
— Ты понял меня, парень? Ты как следует меня понял, отвесь такой могучий лорд Геархарт?
<Да, мой принцепс>.
Тени начали собираться вокруг него, окружая раку, пока все поле его зрения не заняли их старые, забытые лица, взирающие на него. Их холодные, безжизненные ладони прижимались к стеклу и не оставляли следов.
<Я знаю, что делаю, — прокантировал Геархарт. — Любезно прошу оставить меня в покое!>
— Что вы сказали, мой принцепс? — откликнулся Бернал.
Геархарт стабилизировал себя в жидкости раки. Тени исчезли.
<Модерати?>
— Вы, кажется, что-то сказали, мой принцепс.
<Просто размышлял про себя, Бернал. Каково наше состояние?>
— Передаю оперативную информацию на ваш манифольд, мой принцепс.
Геархарт быстро просмотрел данные, движением век впитав более шести тысяч отдельных элементов из последовательности.
<Мы готовы, насколько это возможно>, — прокантировал он.
