— Спасибо, — поблагодарил Гарри, испытывая значительное облегчение. — Я буду весьма признателен.
Два вызванных гоблина поменьше, с ног до головы в красном и золотом, повели Гарри к сейфу, и тот послушно последовал за ними. Гоблин за стойкой растерянно смотрел вслед худенькому юноше с ярко-зелеными глазами и лохматой шевелюрой, скрывшемуся за двойными дверями в конце зала.
Гарри Поттер грабит своё собственное хранилище, — подумал он со смесью удивленного веселья и осуждения. — Да, волшебники и вправду очень странная порода. Очень странная.
* * *
Гермиона слушала рассказ Джинни со странным ощущением, будто ей всё это снится. Подобные грандиозные события, произошедшие вдали от всеобщих глаз, её ошарашили. Хотя, как ей казалось, после отъезда Гарри её уже ничто не сможет удивить.
Пока Джинни рассказывала, Драко с совершенно равнодушным лицом стоял у окна, глядя в темнеющее небо. Иней затянул окно, и теперь на его лицепоявился странный рисунок, напоминающий пушистые шрамы.
— Перефразируя Гамлета, Эдипа, Лира и всех остальных подобных парней, — заметил он, когда она закончила, — было бы мило, если бы мы узнали эту историю до того, как все пошло наперекосяк.
Джинни посмотрела на него, потом перевела взгляд несчастных, тёмных глаз на Гермиону. Под ними залегли синяки, не прошедшие даже после того, как мадам Помфри использовала заживляющее зелье.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — произнесла она. — Я была невероятно глупа. И… Драко, я украла у тебя, из твоего дома. Я очень сожалею. Это всё моя ошибка.
— Да, это весьма точное определение сложившейся ситуации, — Драко стоял, не отводя взгляда от окна и засунув закрытые перчатками большие пальцы рук за пояс. — по крайней мере, Дамблдор хотя бы забрал у тебя Хроноворот. Почти вовремя.
Джинни промолчала, но напряженная складочка вокруг губ стала глубже. Гермиона с трудом удержалась от крика. Будь здесь Гарри, он шагнул бы вперед и сказал что-нибудь Драко, а тот, отпустив какое-нибудь меткое замечание, всё же прислушался к просьбе и взял бы себя в руки. Но Гарри, чтобы держать его в узде, не было, а больше он никого не стал бы слушать.
— Драко, — она понимала, что толку не будет, — не надо. Она знает.
Он почти незаметно двинулся, она увидела, что он бросил в её сторону косой взгляд. Гермиона почувствовала его ярость. Казалось, что он обвит тонкой серебряной проволокой — она удерживала его, становясь фильтром для струящегося в воду яда.
— Думаешь, мы можем считать, что она всё знает? не уверен. Особенно с учетом её последних действий. Хотя, несомненно, определенная логика была: судя по всему, нам тут мало убийц-психопатов в лице моего отца, Темного Лорда и этой нимфоманки — его почтальонши. Видимо, Джинни решила, что четыре — это гораздо удачнее, и таким вот образом дала нам возможность насладиться симметрией.
— Знаю, — спокойно ответила Джинни. Только руки выдавали её напряжение: она нервно теребила белое покрывало поверх тонких коленок. — Я позабочусь об этом, как смогу. Я расскажу Дамблдору…
Эффект от этих слов не замедлил себя ждать: Драко резко повернулся от окна, побелел, как полотно и зашипел на неё:
— Нет! Нет, ты не пойдешь и ничего не расскажешь Дамблдору! Я тебе это запрещаю!
И Джинни, и Гермиона замерли, остолбенело уставясь на него.
— Ты мне запрещаешь? Но почему?..
— Запрещаешь? — вторила ей Гермиона резким голосом. — Почему?
Драко рассмеялся — в этих звуках не было веселья, смех его напоминал отрывистый насмешливый лай.
— Ты что, и правда, не знаешь? — губы его искривились, и у Гермионы мелькнула мысль, что он единственный человек, способный издеваться так элегантно. — Ты что — не понимаешь, что ты наделала? Вольно или невольно, Джинни, но ты подняла мертвеца. Лорд Вольдеморт — Том Реддл — он же был мертв. Это некромантия. Худшая из всех магий. Это Поцелуй Дементора. Тебя сразу отправят в Азкабан — никаких апелляций, никаких вторых шансов. Ты понимаешь? — они убьют тебя за это.
Гермиона ахнула.
— Нет, уверена, что это не так: она ведь ещё несовершеннолетняя, кроме того, у неё это получилось случайно…
— Ты скажи это моему отцу, — огрызнулся Драко голосом, наполненным ядом. — Он попытался убить её, когда ей было одиннадцать — как думаешь, он бы упустил сейчас такую возможность? Может, конечно, Дамблдор и попытается защитить её, но я хотел бы увидеть, как эта чертова пустая школа устоит против моего отца и всех его Пожирателей Смерти. Они здесь всё заблокируют, вытащат её из лазарета и швырнут дементорам посреди Хогсмида — в назидание — о, мой отец любит назидательные примеры… — Драко обратил пылающий серебристый взгляд на Джинни. — И могу я, кроме этого, заметить, что Финниган отныне и не Финниган вовсе, и мы не знаем, где он — так что на неё вполне могут повесить ещё и его убийство.
Тут Джинни потеряла над собой контроль, и слезы потекли у неё по щекам.
Гермиона удержала себя от желания кинуться к ней с утешениями — ей хотелось узнать, что сделает Драко. Но тот стоял, не двигаясь, и всё смотрел на Джинни, пытающуюся взять себя в руки. Она задыхалась, давилась рыданиями, не в силах сдержаться, украдкой смахивала с глаз слезы и вытирала руку об покрывало.
— Простите. Плач. Глупо. Я знаю.
Драко прищурился и тихонько коснулся рукой её щеки.
— Это война. А на войне случаются потери.
— Я не хочу считать Симуса потерей, — возразила Джинни.
— Я не имел в виду Симуса.
— Он может быть прав, — тихо заметила Гермиона. — Как правило, после уничтожения вселившегося в тело духа, жертва приходит в себя, совершенно не помня, что произошло.
Драко убрал свою руку от лица Джинни и присел в ногах её кровати. Гермиона не ожидала от него этого.
— А в других случаях?
Гермиона знала, что Драко задаст этот вопрос — вопрос, на который она не хотела отвечать.
— Иногда они помнят, — тихо произнесла она.
Джинни уже не плакала, а только всхлипывала.
— Если можно помочь Симусу, мы должны должны рассказать всё Дамблдору. Мне всё равно, что будет со мной.
— Но мы не знаем, поможет ли это Симусу, — возразила Гермиона. — Да и Дамблдора сейчас нет — у него на двери записка, что он отправился в Лондон. Мы не знаем, ни насколько опасен Том, ни много ли он помнит… Вот что — Джинни, ты говорила, что он напал на тебя вечером, и ты отшвырнула его, — Джинни кивнула. — Но мы нашли тебя только утром… Он не нанес тебе больше никаких повреждений: ты говорила про синяки и ушиб на голове — что это было всё, что он сделал. А потом ты была без сознания. Если бы он хотел тебя ранить или убить — он бы запросто мог это сделать. Вместо этого он убежал. Возможно, было просто временное помешательство, а потом Симус пришел в себя, ужаснулся и сбежал, — Гермиона пожала плечами. — Понимаю, это звучит глупо, но мы же ничего не знаем наверняка.
