— Должна признаться, — с улыбкой продолжала Беттина, — что сегодня я безумно скучаю без него.
— Съезди в город, походи по магазинам. Я бы составила тебе компанию, да мы с Сетом договорились поехать за новой машиной, когда он вернется с работы.
— Какую решили купить? — поинтересовалась Беттина, медленно спускаясь по лестнице вслед за подругой.
— Не знаю, что-нибудь попроще и побольше. С четырьмя детьми разве купишь что-то элегантное? Наверно, мы сможем купить красивую машину только когда уже не сумеем сесть за руль.
— Подожди, глазом моргнуть не успеешь, как дети разлетятся из гнезда.
Старшей было уже шесть, да и сама Беттина не заметила, как подрос Александр. Не верится, что ему уже три. Вдруг она прыснула и сказала Мэри:
— Конечно, если вовремя остановишься, а не станешь рожать еще лет пятнадцать.
— Да ну, Сет убьет меня.
Однако обе они знали, что это не так. Уотерсоны любили друг друга и обожали своих детей. Они были женаты уже восемь лет, но любовь их нисколько не угасла. У Джона и Беттины сложилось иначе, они были близки, но не так, как Мэри и Сет. Кроме того, Беттина очень изменилась. Что-то в ней словно наглухо замкнулось после рождения ребенка. Мэри знала, что так бывает, когда тебя предают люди, которым доверяешь. И впредь такой веры этим людям уже не будет. Мэри часто с беспокойством размышляла об этом, но завести разговор с Беттиной не смела, равно как не решалась спросить о пьесе. Теперь, когда Александр пошел в детский сад, у Беттины появится много свободного времени, — так, может, хоть теперь она засядет за пьесу?
— Ну так как, Беттина? Поедешь в город?
— Не знаю, — пожала плечами Беттина. — Наверно, поеду. Тебе захватить что-нибудь?
— Нет, Бетти, спасибо. Я просто так зашла, поделиться известием.
— И правильно сделала, спасибо, — улыбнулась Беттина. — Когда ждешь?
— К апрелю. Пасхальное дитя.
— По крайней мере не будешь изнывать от жары.
Беттина проводила подругу взглядом и начала собираться к поездке в город. Она оделась во все серое: слаксы и свитер, перекинула через руку плащ и вышла из дома. Стоял переменчивый осенний день, когда вдруг то вовсю засветит солнце, то небо затянется, и начнется заунывный дождь и дали окутает туман. Некоторое время Беттина колебалась, звонить или не звонить Джону на службу. Они могли бы пообедать вместе. В детском саду или скорее в начальной школе, куда они отдали Александра, занятия продолжались с полудня до четырех. Потом она решила позвонить Джону из города, когда окончательно построит свои планы.
Припарковавшись близ Юнион-сквер, Беттина перешла дорогу и направилась к величественному зданию отеля «Сент-Фрэнсис». Она вошла в просторный, роскошный вестибюль и позвонила оттуда мужу. Оказалось, что он уже ушел обедать. Теперь оставалось решить за себя: отправиться за покупками, не поев, или зайти в какую-нибудь закусочную, съесть сэндвич. Есть, вроде бы, не хотелось, и Беттина стояла в нерешительности. Вдруг кто-то схватил ее за руку. Она оглянулась в испуге и увидела того, кого никак не рассчитывала повстречать здесь.
— Здравствуй, Беттина.
За пять лет, что она не видела его, он мало изменился. И вновь, как раньше, она почувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой. Это был Айво, высокий, элегантный, стройный и красивый — такой, каким он был всегда, с белоснежной шапкой густых волос. Конечно, он немного постарел. Беттина сообразила, что ему уже семьдесят три.
— Айво…
Больше она ничего не могла вымолвить, просто во все глаза смотрела на него, а потом молча протянула ему обе руки. Глаза застилали слезы. Беттина заметила, что Айво тоже растрогался до слез.
— Крошка, ну, как ты? Все в порядке? Я каждый день думаю о тебе.
Беттина кивнула и попыталась улыбнуться:
— Все хорошо, Айво. А ты, ты как?
— Становлюсь старше, но не умнее. — И потом: — Да, любимая, у меня все хорошо. Ты по-прежнему замужем?
Он взглянул на ее левую руку и там нашел ответ.
— Да. У меня замечательный сынишка.
— Очень рад.
Голос Айво звучал очень мягко. Они стояли в многолюдном вестибюле, и Беттине было чуть-чуть стыдно от встречи с Айво. Три мужа. Она посмотрела на него и вздохнула.
— Ты счастлива? — спросил Айво.
Беттина кивнула. Во многом она и правда была счастлива. Сейчас ее жизнь не такая, как когда-то с Айво. Больше она не маленькая девочка, живущая своими фантазиями. У нее настоящая, подлинная жизнь. Бывает и одиноко, и тяжело. Но всегда утешает мысль, что тебя уважают. И всегда радует сын.
— Да, счастлива.
— Очень рад.
— А ты?
Беттине хотелось знать, женился ли Айво после нее. Он засмеялся, угадав по ее глазам вопрос.
— Нет, любимая, я не женат. Но мне и так очень хорошо. Я по-своему счастлив. Твой отец был прав: мужчина должен окончить жизнь холостяком. В этом немало здравого смысла. — Айво засмеялся, однако было непохоже, что он отрекается от того, что было между ним и Беттиной. Он обнял ее и привлек к себе. — Я все никак в толк не возьму, почему ты отказалась от денег. Еле удержался тогда, чтобы не отправить по твоим следам частного детектива, но решил, что ты имеешь полное право на собственную жизнь. Помнишь, я обещал тебе…
Беттина кивнула. Она чувствовала себя так спокойно в его объятиях, и вместе с тем ее переполняли эмоции.
— Айво, — посмотрела она на него с счастливой улыбкой, — я так рада видеть тебя.
Словно вернулась домой. За последние годы она почти забыла, кто она и откуда, и вот она стоит рядом с Айво, обнимающим ее за плечи.
— У тебя есть время? Может, пообедаем вместе? — спросила она.
— Для тебя, крошка, у меня всегда есть время.
Айво посмотрел на часы, извинился и отошел к телефону. Вернувшись, с улыбкой сказал:
— Я приехал сюда навестить старого друга. Помнишь Роусона? Редактор одной из местных газет? Мне надо дать ему несколько советов. У нас есть два часа. Достаточно?
— Вполне. Потом мне надо ехать домой, мой маленький человечек придет из школы.
— Сколько ему?
— Три. Его зовут Александр.
Айво неожиданно спросил:
— Ты окончательно рассталась с театром?
— Да, — с легким вздохом сказала Беттина.
— Почему?
— Мой муж не одобряет этого.
— Но ты пишешь?
— Нет, Айво, — мягко сказала Беттина, — не пишу.
Они расположились в дальнем углу ресторана. Айво изучал Беттину взглядом, а потом, тяжело вздохнув, спросил:
— Но писать-то почему нельзя?
— Не хочется.
— С каких это пор?
— С тех пор, как вышла замуж.
— Что, и это муж не одобряет?
