Счастливая улыбка пропала с ее лица, и она растерянно огляделась вокруг: «С днем рождения» на шторах сцены, какая-то мишура по залу, на входе стол, полностью заставленный живыми розами в еще нераспакованных кадках. Официантки натирают тарелки, весело переговариваясь между собой, бармен суетливо мечется между выставленными на стойку бокалами. Грузчик Филлипок, как его ласково называли в ресторане между собой, таскал в зал коробки, одну за другой, судя по звону внутри — алкашка. Основательно так затарились.
— А почему раньше не сказали… — Вера почти рухнула опять на стул, стягивая с шеи шарфик.
— Голубушка моя, так тебя последнее время не поймаешь. То приходишь, то не приходишь. Я тебя не трогал, шеф молчит, ну значит так надо. А сегодня сам сказал вызвать тебя, тут уж извините, сказано — сделано. Ты чего такая бледная, Вер?
— Все хорошо, Геннадий Михайлович… Я пойду… Готовиться.
— Точно нормально?
— Да, да…
Это было странное ощущение, как вывалиться с последнего этажа бошкой вниз, но не распластаться на асфальте, а долго и медленно падать, когда от высоты и страха кишки к спине прилипают. Как удар под дых. Осознание, что ей действительно придется петь перед его женой приходило с каждой секундой все яснее. Отчаяние и обида захлестывали с такой силой, что Вере показалось, будто тяжело дышать. Видеть Исаева с другой женщиной, пусть и с законной женой было пыткой, поизощреннее многих. А тут мало того что видеть, так и не иметь возможность подойти, делать вид, что ты тут такой же персонал, как и все остальные. И Андрей… Он был очевидцем их отношений с самого начала, и они вроде бы неплохо ладили, тогда зачем он заставлял ее так унижаться? Развлекать супругу любимого мужчины, какая низость.
Вера постучалась к Никольскому в кабинет и, не дожидаясь приглашения, почти ввалилась вовнутрь. Андрей резво скинул Люсю с колен и откашлялся.
— Ой, Верка, привет, — девушка подплыла к Клинковой, чуть сжимая ее в объятиях.
— Привет, Люсь.
— Иди, иди, — поторопил ее Андрей, поправляя бумаги на столе, а потом жестом пригласил Веру сесть в кресло, — Привет работникам ножа и топора.
Люська игриво хихикнула и, послав Андрею томный взгляд, скрылась за дверью.
— Андрей, зачем ты это сделал? — Вера усилием заставила себя пройти и занять предложенное место. Нервно зарылась пальцами в собственные волосы и вздохнула.
— Что именно?
— Почему ты заставляешь меня петь перед его женой?
— А, ты об этом? — Никольский нахмурился, задумчиво уставившись в одну точку и постукивая пальцем по столу, — Это не моя заслуга, Вер. Исаев распорядился, сказал, что ты должна быть на сцене.
— В смысле?
- Вер, ну я же не идиот. Немного не гуманно, согласись? Любовница и жена на одной территории, забористо даже для меня, — он развел руками, смотря на Веру, — Артем видимо так не считает. Я конечно пытался его отговорить, как видишь, не получилось. У него стальные яйца, скажу я тебе.
— И что мне делать? — Клинкова опустила плечи, сгорбившись в кресле с тоской рассматривая кабинет начальника.
— А ничего. Выйдешь, оттарабанишь свой концерт, с гордо поднятой головой, поклонишься и уйдешь. Все как обычно. Женька хоть и стерва, но такая же баба, не надо показывать, что переживаешь или хуже того — боишься. Выйди и покажи, что ты не занюханная певичка, а знающая себе цену солистка. Она много думает о себе и все свои выходки, умные и не очень оправдывает положением Артема. Это я так, по секрету, — он подмигнул девушке, откидываясь в своем кресле, — Страшного ничего не случится с тобой, да, неприятно, но не смертельно. Раз Артем решил, наверно на это у него свои думки, о которых я не в курсе. Просто веди себя достойно и не лезь на рожон, даже если захочется. У нее все-таки день рождения сегодня.
— Не думала, что доживу до такого, — Вера потрясенно выдохнула, тоже откидываясь на спинку кресла.
— Хозяин — барин, сама понимаешь.
— Да уж. Что по поводу программы?
— Ну, что-нибудь повеселее, пьяным бабам подрыгаться наверно охота будет, пара медляков, ну песен на 6–8 рассчитывай, остальное Дениска доиграет, чтобы не скучно было.
Вера кивнула головой и молча, вышла из кабинета. Вот тебе и причуды богатых. Может Исаев получит какое-то особое наслаждение, столкнув их лбами сегодня вечером? Или мысль о том, что он сможет безнаказанно пялиться на нее, пока будет обнимать жену грела его дьявольскую душонку? Совместит приятное с полезным, так сказать.
Вера злилась, обижалась, терялась в собственных мыслях одновременно. Захотелось щелкнуть Исаева по носу, чтобы больше не придумывал всякую херню, на подобии этой, а значит, сегодня она будет обычной девушкой на сцене, которая может позволить себе заигрывать с гостями и принимать ухаживания от других мужчин.
Долго спорила с Денисом по поводу репертуара, настраивала микрофон, выбирая точку на сцене, на которой будет смотреться наиболее выигрышнее. Если Исаев решил бросить ей, таким образом, вызов, значит, она должна с честью принять его и не ударить в грязь лицом.
— Ты какая-то странная сегодня, случилось что? — Люська с сознанием дела выпрямляла вьющиеся рыжие кудри Клинковой, собирая их в высокий, гладкий хвост на затылке, — Гриву будем цеплять?
Вера кивнула головой, наблюдая, как Люся аккуратно вытаскивает из коробки длинный рыжий накладной хвост, ласково его расчесывая.
— Просто не выспалась.
— Прости за любопытство, но то, что говорят, про тебя это правда? — Вера дернулась на стуле, поворачиваясь к Люсе, — Не крутись.
— А что говорят? — у Веры неожиданно сел голос.
— Ну, что ты типа блатная теперь, спишь с кем-то из них… Ну ты поняла, — девушка неопределенно ткнула пальцем куда-то вверх.
— Кто сказал эту чушь?
— Светка на кухне перетирала еще пару недель назад, что якобы ты приходишь, когда хочешь, уходишь, когда хочешь, в общей комнате больше не появляешься, отдыхаешь только в кабинете хозяина с его друзьями, костюмы для выступления у тебя дорогущие. Прошлой певичке столько не перепадало.
— Люсь…
— Не мое дело, поняла. Ну а с другой стороны, Вер, кто бы из нас отказался, по чесноку? Да та же Светка, плюнула бы на своего гаврика… Ну что я тебе рассказываю? Ты молодец, Вер, не наебешь — не проживешь. Посмотри, какая красота, — Люська улыбнулась, перекидывая прицепленный хвост Клинковой на плечо, — Сейчас как забабахаем тебе макияжик, как у Клаудии Шиффер, мать родная не узнает.
— Люсь, ну у меня уже нос чешется, — пожаловалась Клинкова после долгого и почти мучительного сидения на стуле перед зеркалом.
— Терпи, Верка, такая бомба, получается, умереть — не встать. Куколка, просто куколка, — Люся, почти с горящими глазами меняла кисточки в руках, буквально порхая над лицом Клинковой.
— Ну, дай хоть посмотреть.
— Чуть-чуть осталось, потерпи.
И действительно, все то, что с ней сотворила Люся, стоило затекшей задницы и чешущегося носа. Ровный тон кожи, сияющие тени, аккуратные стрелки и ненавязчивый цвет губной помады.
— Акцент должен быть на чем-то одном, либо глаза, либо губы, все вместе уже перебор, — деловито заявила девушка, поправляя Вере волосы.
— Откуда ты все это знаешь?
— Просто я люблю читать модные журнальчики. Что еще делать на работе? — девушки захохотали в голос.
— Спасибо тебе огромное, я не знаю, что бы я без тебя делала, — Вера благодарно обняла девушку, гладя ее ладонями по спине.
— Да мне не трудно, я всегда рада помочь. С остальным справишься? Или остаться?
— Дальше я сама, спасибо, Люсь, — девушка подмигнула и тихонько выскочила из гримерки.
Из вороха платьев, от которых теперь ломилась металлическая вешалка, Вера выбрала ярко-красное, с прозрачным лифом, расшитым блескучими камушками и с шелковой ассиметричной юбкой.
«Гулять так, гулять и пусть он слюнями подавится, придурок. Не на ту напал».
