взглядом Пиггот я невольно стушевался. Если бы она повела себя как моя мать до терапии, если бы она просто хотела навязать мне свою волю, следуя каким-то своим соображениям, я бы только разозлился. Директор меня боялась. Это никак не отразилось на лице, но я видел бурление эпинефрина в ее крови и повышение активности соответствующих долей мозга. Как мне правильно вести себя с взрослой женщиной, командующей кучей солдат и кейпов, которая смотрит на меня как на ядерную боеголовку с вкрученным детонатором?
— У вас интоксикация, — сказал я, в надежде сменить тему. — Проблемы с почками. Не камни, я не вижу инородных неорганических включений. Инфекция? Тоже нет, отсутствуют биотоксины. Аномально много коллагена. Соединительная ткань. Хм… не фиброз, нет воспалительных медиаторов. Значит, механические повреждения. Старые раны, директор? Но ведь у СКП контракт с Новой Волной. Панацея могла бы вас исцелить.
Я замолчал, ожидая реакции и надеясь, что не сделал хуже. Кажется, напрасно, потому что стоило мне упомянуть Панацею, как заметил новый скачок стрессовых гормонов. Она боялась Панацею? Самое безобидное, на мой обывательский взгляд, существо в Броктон Бей? Или чего-то, что ассоциировалось с ней? Чтобы это могло быть? Девочки-подростки? Обладатели веснушек? Может, кто-то в белой одежде? Или кто-то со схожими силами, раз уж речь идет о сотруднике СКП? Кто-то, кто ковыряется во внутренностях?
— Бойня №9? — спросил я наугад. — Ампутация?
Пиггот дернула щекой, но ее пульс начал падать, а гормональный фон — успокаиваться. Не угадал.
— Эллисбург. Нилбог, — сказала она прохладно. — Да, я не всю жизнь в кресле просидела. Пришлось и с автоматом побегать.
Честно говоря, глядя на габариты Пиггот, с трудом верилось, что она вообще умела бегать.
— И теперь боитесь всех, кто способен что-то там делать с мясом?
— Во-первых, это не твое дело. Во-вторых, я боюсь тех кейпов, которые даже осознавая опасность своих сил, не считают нужным сдерживать их.
— Тогда это не про меня. Иначе бы я тут не сидел. Я увидел в действии, что делают с людьми мои составы, и пришел в ужас.
— Этого недостаточно, — веско сказала Пиггот. — Ты должен осознать, что твоя способность, как и любая другая — это инструмент разрушения. Слишком мощный, чтобы оставлять его без контроля. Например, батарейки с антивеществом. Или твоя маска. «Нейромедиаторный излучатель», так ты ее называешь?
— Да. Воздействует на нервную систему цели путем синтеза нейромедиаторов.
— Игнорирует эффект Мантона. Виста будет в ярости. Оружейник, какой радиус действия?
— Эффективная дальность — три метра, — ответил герой. — Затем резко падает, и на расстоянии четырех метров почти полностью сходит на нет. Но не вижу проблемы в увеличении радиуса воздействия, достаточно подать больше энергии.
— А можно ли достигнуть более сложного эффекта? Не просто страх, боль, сон или эйфория, а какие-то конкретные побуждения?
— Вообще, наверное, можно, — мне очень не нравилось, куда дует ветер. — Но это будет очень, очень сложно. Придется сделать очень громоздкую конструкцию из множества излучающих панелей, каждая из которых будет отвечать за определенный белок. И предсказать эффект заранее… не, не возьмусь.
— Предположим. А если синтезировать не белки, а синильную кислоту? У нее очень простая формула.
— Директор, давайте на чистоту. Я не буду создавать для вас оружие для геноцида. И если вы еще раз поднимите этот вопрос, я звоню в «Молодежную гвардию». Я пошел на контакт со Стражами, потому что увидел возможность направить свою, без сомнения, разрушительную способность на благое дело. Но общаюсь с вами, и начинаю сомневаться в своем решении.
Пиггот почему-то удовлетворенно кивнула и выползла из-за стола.
— Рада это слышать. Нечасто приходится встречаться со здравомыслящим кейпом, особенно всего через месяц после триггера. Оружейник, остальное на тебе, — она повернулась к герою и указала пальцем в мою сторону. — Шестой фактический, девятый потенциально. Возьми на личный контроль. И не вздумай опять все спихивать на Ханну.
Она тяжело выкатилась из кабинета, в котором проходил этот этап тестов, и глава городского Протектората проводил ее взглядом.
— Что значит «шестой» и «девятый»? — спросил я.
— Уровни угрозы, — ответил Оружейник.
— Но я не угроза!
— Все мы можем однажды стать угрозой, даже я. Например, попав под влияние Властелина.
— Это не успокаивает. А что именно они означают?
— Ты это узнаешь, когда ознакомишься со служебными инструкциями.
— Я должен узнать сейчас, или не смогу успокоиться.
За забралом шлема я не видел глаз Оружейника, но кажется, он смотрел на меня как на идиота.
— Шестой уровень угрозы для успешной нейтрализации требует атаки специально подготовленного кейпа, или кейпа без дополнительной подготовки при содействии взвода оперативников. Девятый предполагает экстремальные осложнения при выполнении боевой задачи, наивысший приоритет при эвакуации гражданских лиц и потребность в разработке индивидуальной тактики.
— О, великолепно. Я, оказывается, «экстремальное осложнение».
