Когда Анлодда наконец закончила возиться с трупами, Корс Кант приласкал своего пони и оседлал его. Кобыла Анлодды – Мериллуин – вела себя так, словно ничего не произошло. «Я не забуду, – мысленно пообещал себе бард. – И тебе забыть не дам. Они называли твое имя и его имя, а потом пытались убить нас обоих».
Пытались? Теперь Корс Кант уже не был так в этом уверен. Разве не Анлодда нанесла первый удар? Может быть, убить хотела она, и только она, а тогда получалось, что она…
«Нет! Они были ютами! Юты не так ужасны, как саксы, но юты убивают каждый день, а по праздникам – по два раза в день, они убивают собственных матерей! Она должна была так поступить, иначе на их месте лежали бы теперь мы!»
Жеребец Канастира был тяжело ранен, но сумел ускакать прочь. Другая лошадь, которую сильно лягнула Мериллуин, сейчас поднималась на ноги.
Она заржала и, прихрамывая на левую переднюю ногу, побрела в лес.
– Третью лошадь тоже не тронем, – решила Анлодда. – Она нам ни к чему – ну разве что только тебе невтерпеж прокатиться в сакском седле. Вернее, в ютском.
Корс Кант посмотрел на лошадь, та ответила ему испуганным взглядом.
– Вперед, – распорядилась Анлодда. Лицо ее утратило утреннюю невинность, стало мрачным, решительным. Она развернулась в седле и сказала:
– Вот что. Корс Кант: когда я в следующий раз велю тебе остановиться, лучше представь хорошенько, что ты увидел одну из тех Горгон, про которых ты то и дело поешь песенки.
И она улыбнулась так, что этой улыбкой можно было бы разрезать стекло.
Анлодда прищелкнула зыком, и Мериллуин поскакала на запад. Корс Кант погнал своего пони следом.
Глава 29
Полковник Купер склонился к распростертому на полу телу Питера Смита, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица, подобающее человеку военному. Это ему не очень-то удалось.
«Трудно выглядеть военным, – думал Марк Бланделл, – когда угодил по пояс в терновый куст».
Ну, конечно, для Купера никакого тернового куста не существовало.
– Господи, – наконец проговорил Купер, а Бланделл стал гадать: то ли Купер молится, то ли сейчас примется их всех обвинять.
– Он не мертв, сэр, – довольно нервно уточнил Гамильтон.
– Сам вижу, парень.
Тут инициативу проявил Уиллкс.
– А вот Селли. С ней тоже все в порядке, она просто.., пуста.
Не слишком внятное вышло объяснение, но лучше было не придумать. Объяснение не пришлось Куперу по душе, и он вперил в ученого гневный взор.
– Мой лучший сотрудник валяется здесь у вас на каменном полу, у него черт знает что творится с мозгами, а вы мне болтаете, что баба, из-за которой все это случилось, в полном порядке, только «пуста»? – Он встал, отдышался и добавил:
– Маловато будет, мистер. Ну-ка, пропойте мне пару куплетов, да смотрите, слова не спутайте.
– Куплетов?
– Спойте мне «Джона Ячменное Зерно», Уиллкс! Какого дьявола у вас тут случилось? И где майор Смит?
В разговор мягко вступил Марк. Он был прирожденным дипломатом.
– Полковник, честно говоря, Селли ничего не сделала майору Смиту. Его состояние вызвано тем, что он проявил личный героизм.
Купер нашел стул и рухнул на него. Лицо его на миг стало землистым, потом начало багроветь. Вскоре оно уже было лиловым. Купер, увы, не отличался богатырским здоровьем.
– Сэр, – заволновался Гамильтон. – Пожалуй, мне стоит измерить вам давление… Купер махнул рукой.
– Еще раз скажите.., почему Смит решил, что она – из ИРА?
Марк продолжил объяснения:
– Понимаете, Селли в разговоре упомянула о чем-то таком.., двадцать втором, а Питер сказал, что это значит.., что это значит, что она.., его расщелкала. Вроде бы так.
– Смирно! – прошипел Купер. Вот только кому? Похоже, самому себе.
– Она назвала двадцать второе подразделение СВВ, – проговорил Гамильтон. Он уже стоял у монитора когни-сканера и следил за тем, как восстанавливается сознание Питера. Процесс шел устойчиво, но медленно.
– Так вот… – важно сказал Купер. – За пределы этой комнаты сведения просочиться не должны. Я доступно объясняю, джентльмены? Скажем, так.., он выступил на бой с терроризмом, а найдется масса желающих закончить то, что начала эта девица Конвей.
– Корзин, – поправил полковника Бланделл. – Не волнуйтесь, полковник, никто ничего не узнает.
– Ну хорошо, хорошо. Сами понимаете, тут мы должны все предусмотреть. И вот как мы поступим… Погодите, а вернуть его обратно вы не пробовали? Это же надо было первым делом попробовать!
Уиллкс ответил, не скрывая язвительности и поплевывая на дипломатию:
– Естественно, пробовали! Вы за кого нас принимаете? За вояк, что ли? Мы уж как-нибудь умеем к двум прибавить два!
Купер вздернул брови.
– Послушайте-ка меня, профессор. Я стараюсь всего-навсего навести тут у вас порядок и привести все в соответствии с…
– Вы пытаетесь оказать давление на выполнение проекта, вот чем вы занимаетесь!
– Хватит! Итак: вы уже пытались вернуть Питера обратно. Почему же он не вернулся?
На этот раз Бланделлу удалось опередить разгорячившегося Уиллкса.
– Видите ли, сэр, произошел небольшой сбой. Треклятая машина, видимо, несколько перегрелась из-за того, что совершила трансгрессию сразу двух сознаний за такое короткое время. Одна микросхема просто-таки сгорела.
– Дерьмо, – констатировал полковник.
– Простите?
– Я сказал «дерьмо», я так и хотел сказать – «дерьмо»! Так что там погорело?
– Все гораздо серьезнее. Та самая микросхема, которая отвечала за…
– Она сгорела целиком, – вмешался Гамильтон.
– ..которая отвечала за показатели энергии на выходе, в некотором роде, можно сказать, орошала поле действия. В общем, магнитное поле нарушилось, пострадали провода, произошло короткое замыкание, и при этом поле сконтактировало с Питером во время когнипортации.
– Ког.., чего?
– Транспортировки сознания. Короче говоря, с его ЦНС.
– Центральной нервной системой.
– Вот-вот. Его центральная нервная система получила значительный удар. Это что-то вроде удара током, сэр, и сейчас он пребывает в состоянии, напоминающем кому.
– Элекроконвульсивная терапия, знаете, есть такой метод? – вмешался Гамильтон. – Шоковая терапия. Ну, к вашему черепу подсоединяют электроды, и…
– Да знаю я, что такое электрошоковая терапия! – взревел Купер, лицо у которого снова стало цвета свеклы. – Вы мне что хотите сказать – вы не можете вернуть его обратно?
Гамильтон повернулся и посмотрел Куперу прямо в глаза, без страха и смущения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
