Лоцман, кажется, не удивлен, что я догадалась.
— Инди, — произносит Кай. — У нее есть метка?
— Нет, — говорит Лоцман, — но мы сделаем все от нас зависящее, чтобы она продолжила летать.
— Вы обманывали ее, — восклицает Кай. — Вы использовали ее, чтобы поймать нас в ловушку.
— Я и горы готов свернуть, чтобы найти это лекарство, — отвечает Лоцман.
— Мы можем помочь вам, — повторяю я. — Я могу сортировать данные. Ксандер работал с больными и наблюдал мутацию из первых рук, Кай…
— Может быть самым полезным из всех, — заканчивает Лоцман.
— Я буду всего лишь расходным материалом, — говорит Кай. — Точно так же, как и в Отдаленных провинциях. — Кай пятится к двери. Он движется медленнее, чем обычно, но с тем же изяществом, всегда присущим ему. Его тело подчиняется ему лучше, чем это бывает у большинства людей, и мне становится больно при мысли, что когда-нибудь оно остановится, станет неподвижным.
— Ты не знаешь этого точно, — говорю я с упавшим сердцем. — Может, ты совсем не болен. — Но на его лице отражается покорность. Он знает больше, чем говорит? Чувствует ли он присутствие болезни, бегущей по его венам, лишающей сил?
— В любом случае, Кай подвергся заражению, — говорит Ксандер. — И вы не должны рисковать тем, чтобы он заразил и других людей, работающих над поисками лекарства.
— Нет никакого риска, — отвечает Лоцман. — Фермеры — иммуны.
— Так вот почему вы ищете лекарство именно здесь, — улыбается Ксандер. Его голос наполняется надеждой. — Тогда у нас есть шанс найти его.
— Но если вам было известно о красной метке, почему вы раньше не вывезли сюда некоторых из тех, у кого она была? — интересуюсь я у Лоцмана. — Наши данные могли быть полезны в этом случае. — Если у меня есть иммунитет, они могли бы сопоставить мои данные с данными фермеров, живущих в горах.
В тот момент, как эти слова слетают с моих губ, я трясу головой.
— Это бы не сработало, — говорю я, отвечая на собственный вопрос, — потому что наши данные испорчены: все эти вакцинации, контакты с больными — для поисков лекарства вам нужна группа с чистыми данными.
— Да, — Лоцман окидывает меня оценивающим взглядом. — Мы можем использовать лишь тех, кто с рождения жил за пределами Общества. А остальные могут помочь в работе над лекарством, но данные их бесполезны.
— И более ценными данными должны обладать те, кто дольше всех жил за пределами Общества, — продолжаю я. — Это второе и третье поколение фермеров. Их знания будут иметь наибольшее значение.
— Совсем недавно мы получили дополнительные сведения, — говорит Лоцман. — Еще одна группа людей оказалась с иммунитетом, хотя они не так давно поселились в горах.
Фермеры с Каньона, это должно быть они. Я помню маленький черный домик, значок поселения, который был отмечен на их карте в районе гор. Они не знали, как называлась эта деревня, и жил ли там кто-нибудь, но именно туда они направились, когда в Каньоне стало небезопасно.
Кай смотрит на меня. У него промелькнула та же мысль. А что, если мы снова увидим Элая? Или Хантера?
— Когда прибыли беженцы из Каньона, фермеры Эндстоуна позволили им построить свое поселение по соседству, — поясняет Лоцман. — Вначале мы не были уверены, что люди с Каньона тоже невосприимчивы к мутации. Они жили в других климатических условиях и долгие годы не имели контактов с эндстоунцами. Но они оказались иммунами. И это стало для нас огромным облегчением, потому что…
— …тогда вы могли сравнивать их данные, — я с лету подхватываю ход его мыслей. — Вы могли искать общее между этими двумя группами. Это сэкономило бы вам время.
— Как далеко вы продвинулись? — спрашивает Ксандер.
— Не так, как хотелось бы, — отвечает Лоцман. — В их привычках и рационе питания очень много общего. Мы стараемся как можно скорее исключать любую вероятность и совпадение, чтобы найти лекарство, но для этого требуется время и люди.
Теперь он смотрит на нас. Мы убедили его?
Ксандер тоже наблюдает за мной. Когда наши глаза встречаются, он улыбается, и я снова вижу в нем старого Ксандера, того, кто раньше улыбался мне точно так же, пытаясь заставить меня прыгнуть в бассейн, поучаствовать в играх. Когда я оборачиваюсь к Каю, я замечаю, что его руки дрожат, его прекрасные руки, которые учили меня рисовать, поддерживали меня, когда мы пробирались через ущелья.
Давно на Холме, Кай предупреждал меня о подобной ситуации, когда мы могли быть пойманы. Он рассказал мне о дилемме заключенного, и о том, что нам нужно оберегать друг друга. Он когда-нибудь думал о том, что нас может быть трое, а не двое?
И вот, зажатая между улыбкой Ксандера и руками Кая, я прихожу к собственному пониманию, что единственный способ уберечь друг друга, это найти лекарство.
— Мы поможем вам, — повторяю я, надеясь, что на этот раз Лоцман поверит мне.
Дедушка верил в меня. В ладони я сжимаю микрокарту. Она обернута в бумагу моей матери, покрытую словами моего отца, написанными рукой моего брата.
Часть пятая: Дилемма заключенного
Глава 24. Ксандер
Кай вышагивает взад-вперед по поляне, пока мы ждем фермеров, которые должны спуститься и встретить нас. — Тебе нужно передохнуть, — уговариваю его. — Нет никаких доказательств, что продолжительные прогулки тормозят развитие болезни.
— Ты говоришь, как чиновник, — отвечает Кай.
— Я и был им.
— Знаешь, почему у вас нет никаких доказательств, что это работает? — говорит Кай, — потому что вы никогда ни на ком не пробовали этот метод.
Мы болтаем и шутим, как в прежние времена, когда сидели за игровыми столами. В который раз Кай собирается проиграть, и это несправедливо. Он не должен стать неподвижным.
Но он не потерял Кассию. Они смотрят друг на друга так, будто ласкают. И меня поймали за подглядыванием.
Но нет времени думать об этом сейчас. Из-за деревьев появляется группа людей. Девять человек. Пятеро несут оружие, у остальных носилки.
— Сегодня у меня нет пациентов, — говорит Лоцман. — И образцов, боюсь, что нет. Только эти трое.
— Меня зовут Ксандер, — представляюсь я, стараясь создать атмосферу непринужденности.
— Лейна, — говорит одна из женщин. Ее волосы заплетены в длинные светлые косы, и она выглядит такой же юной, как и мы. Больше никто не подходит, чтобы представиться, но все они выглядят сильными. Я не вижу среди них никаких признаков болезни.
— Я Кассия.
— Кай.
— Мы Аномалии, — говорит Лейна. — Вероятно, первые, которых вы когда-либо видели. Она ожидает нашей реакции.
