Командование частей реактивных минометов: в Суровикино, с заданием по охране <жел.> дороги Роршин — Чир, к которому будут переброшены и ему подчинены 354-й гренадерский полк 403-й охранной дивизии, перебрасывается маршем через Морозовская на Обливская, и 7, 10 бронепоезда, перебрасываются на Морозовская.
О разделительной линии от XI армейского корпуса и предполагаемом подчинении частей 14-й танковой дивизии последует <отдельный> приказ».
Нельзя не отдать должное хладнокровию командования 6-й армии. Решения принимались быстро, но вполне осмысленно. Палочка-выручалочка 6-й армии — XIV танковый корпус снимался с фронта к северу от Сталинграда и выдвигался на запад. В одном из первых с начала «Урана» приказе Паулюса четко просматривается стремление к прорыву из формирующегося «котла» — «предусматривается наступление с этой линии в направлении на запад». Но что самое интересное, назначенные позиции находились совсем не там, где в итоге стабилизировалась линия фронта на западном фасе «котла». Стремление с самого начала опереться на старую советскую линию обороны в приказе отсутствует. [312] Фронт планировалось формировать к западу от Дона. Перечисленные в приказе населенные пункты Суханов, Скворин, Еруслановский находятся на западном берегу Дона к северо-востоку от Калача. Сам Калач становился важным перевалочным пунктом для выдвигавшихся на новый фронт соединений. Паулюс, очевидно, стремился сохранить задонскую часть армии максимальных размеров как наиболее подходящий плацдарм для прорыва на запад.
Однако быстрое развитие событий на подступах к Калачу не позволило 6-й армии сформировать сильный плацдарм на западном берегу Дона. XXXXVIII танковый корпус, ввязавшийся во встречный бой с корпусами 5-й танковой армии, не мог построить устойчивой обороны. Наступающие советские войска не без труда, но довольно быстро нащупывали просветы в построении противника. [313]
В ночь с 20 на 21 ноября 1-й танковый корпус совершал марш и к утру головными частями достиг Б. Донщинки, где встретил сильное сопротивление 22-й танковой дивизии и остатков разбитых румынских дивизий. Не вступая в бой, корпус свернул дальше на восток, в направлении на Перелазовский и Липовский. К исходу дня часть корпуса сосредоточилась в районе Липовского, где и производила дозаправку. Сковывание 22-й танковой дивизии было поручено 8-му кавалерийскому корпусу. 26-й танковый корпус, присоединив подошедшую 19-ю танковую бригаду, в 13.00 начал стремительное продвижение на Калач.
3-я румынская армия в «котле». На третий день наступления, 21 ноября, соединением войск 5-й танковой и 21-й армий было завершено окружение главных сил 3-й румынской армии. Общее руководство окруженными войсками легло на плечи генерала Ласкара. Командующий 3-й румынской армией запросил Антонеску о дальнейших действиях (имея в виду получить разрешение на прорыв для группы Ласкара), но получил ответ подчиняться приказам группы армий «Б».
Первое предложение о сдаче, последовавшее от советского командования в 2.30 22 ноября, румынами было отвергнуто. Поначалу они попытались действовать как немцы. В расположении окруженных войск приземлились пять румынских Ю-52 и доставили окруженным боеприпасы, продовольствие и вывезли 60 раненых. Впрочем, возможности румынских ВВС были более чем скромными. Обеспечить настоящий воздушный мост они не могли. У окруженных румын оставалось не более 40 выстрелов на орудие, многие солдаты не ели по три дня.
Командиры окруженных румынских соединений генералы Ласкар, Мазарини и Сион на совещании в Головском приняли решение прорываться в 22.00 22 ноября. [314]
Но в планы прорыва вскоре вмешались наступающие советские стрелковые части. Советская пехота атаковала Головский с запада, генерал Ласкар был захвачен в плен. Потеря штаба 6-й пехотной дивизии привела к тому, что радиосвязь окруженных частей с командованием была потеряна. Последние очаги сопротивления в расположении окруженных румынских войск были уничтожены к 25 ноября. Советскими войсками было захвачено в плен 27 тыс. человек.
Переправа у Калача захвачена. Пока стрелковые соединения добивали 3-ю румынскую армию, наступающие советские подвижные соединения почувствовали вкус «молниеносной войны». Показательный эпизод произошел в 26-м танковом корпусе при захвате переправы через р. Дон. Овладев в ночь на 22 ноября районом Остров, командир корпуса решил, воспользовавшись ночной темнотой, внезапно захватить переправу через р. Дон. Для решения этой задачи был собран передовой отряд под командованием командира 14-й мотострелковой бригады подполковника Филиппова в составе: двух рот мотострелковой бригады, 5 танков 157-й танковой бригады и бронемашины от 15-го разведывательного батальона.
Передовой отряд, пройдя в глубь расположения противника на машинах с включенными фарами, направился к переправе. Колонна была принята немцами за свою и беспрепятственно подошла к переправе. Перебив охрану переправы, отряд захватил ее и организовал оборону. Дёрр приводит объяснение легкости захвата переправы: «Другая танковая часть русских подошла к мосту и с ходу захватила его без боя, так как охрана моста приняла ее за немецкую учебную часть, оснащенную трофейными русскими танками, которая часто пользовалась [315] этим мостом»{149}. В целом эпизод был достаточно характерным для маневренных операций. Сплошь и рядом быстрый прорыв заставал охрану мостов врасплох, и они попадали неповрежденными в руки наступающего.
Быстро продвигающийся передовой отряд всегда подвергается определенному риску. Главные силы 26-го танкового корпуса в этот период вели бой в районе совхоза «Победа Октября», где противник вел сдерживающие действия. Передовой отряд пытался с ходу овладеть г. Калач, но, встретив упорное сопротивление, перешел к обороне переправы и вел бой в окружении до подхода главных сил. Таким образом, благодаря удачно примененной хитрости и стремительности действий была захвачена и сохранена переправа через р. Дон, что значительно облегчило дальнейшие действия по овладению Калачом. Это была огромная удача. Успешность наступления по сходящимся направлениям Юго-Западного и Сталинградского фронтов во многом зависела от успешного форсирования разделявшего фронты Дона.
Маргабал «малого котла». В знаменитом сражении на окружение у Канн 216 г. до н.э. правым и левым флангами войск Ганнибала командовали военачальники Маргабал и Гасдрубал соответственно. 3-му кавалерийскому корпусу, который предлагал использовать А. И. Еременко для броска к Калачу в своем послании в Ставку от 6 октября, все же довелось участвовать в операции «Уран». Разумеется, задача ему была поставлена куда более реалистичная, чем предлагал командующий Сталинградским фронтом. Кавалеристов предполагалось использовать в наступлении с плацдарма у Клетской совместно с 4-м танковым корпусом А. Г. Кравченко. Они должны были выполнить ту же задачу, что и войска [316] карфагенского военачальника Маргабала, — стать правым флангом «канн» для задонской группировки армии Паулюса.
После почти месяца боев у семафора 4-й танковый корпус был выведен в резерв и восстанавливал силы. К началу контрнаступления под Сталинградом корпус генерала Кравченко уже был в хорошей форме (см. табл. 21).
Таблица 21. Наличие боеготовых танков в 4-м танковом корпусе перед началом операции «Уран»
KB Т-34 Т-70 Всего 45 тбр 22 — 26 48 102 тбр — 30 18 48 69 тбр — 28 19 47 Итого 22 58 63 143
ЦАМО РФ, ф. 3403, оп. 1, д. 7, л. 39.
Советское командование разумно решило, что расходовать на образование окружения 3-й румынской армии подвижные соединения незачем. Поэтому 4-му танковому и 3-му гв. кавалерийскому корпусу досталась задача северной «клешни» окружения задонской группировки 6-й армии. Было принято стандартное построение «нитка за иголкой» — впереди танковый корпус, за ним кавалерийский корпус.
Брешь в обороне румынских войск для двух корпусов пробивали 293 и 176-я стрелковые дивизии. В 7.00 утра 19 ноября гул артиллерии возвестил о начале наступления 21-й армии. После 50-минутной артподготовки в атаку поднялась пехота. Однако полностью прорвать оборону противника стрелковые части не смогли. В 12.00 первого дня операции 4-й танковый корпус был [317] введен для завершения взлома обороны румынских войск. Без особых усилий преодолев остатки обороны противника, корпус вошел в прорыв в полосе 8 км и двумя колоннами устремился на юго-восток, к Дону. Потерями первого дня наступления стали 5 KB, 19 Т-34 и 3 Т-70. Скорее всего, они пали жертвой боевой группы Симонса, выдвигавшейся к Клетской. К вечеру танкисты Кравченко вышли в район Манойлин, Майоровский, покрыв половину пути от Клетской до Дона. Полностью выполнив задачу дня, танковый корпус 20 ноября приводил себя в порядок, пополнялся боеприпасами и заправлялся горючим. Вслед за 4-м танковым корпусом вошел в прорыв 3-й гв. кавалерийский корпус. Конников Плиева несколько задержало то, что проделанные стрелковыми частями проходы в минных полях не были обозначены и потребовалось проводить их прощупывание силами своих саперов.
