где их жизням ничего не угрожает», — прочитала Лорена.
— Не угрожает?.. — Злобно прошептала она. — Ну это мы еще посмотрим!
Лорена встала с креста и несколько раз прошлась по комнате.
— Идти в ту палату, где теперь лежит Мария, вряд ли стоит, — вполголоса говорила она самой себе, — тем более, что там наверняка ошиваются ее домочадцы. Виктор, Рита, Романо, сестры, братья… Черт бы их всех побрал — мало того, что эта грязная потаскуха приехала в Мехико сама, так она еще и привезла с собой весь этот вонючий выводок Лопесов!
Лорена, открыв шкаф, принялась выбирать одежду, которая бы подошла для задуманного ею плана. Наконец, она остановила свой выбор на старом поношенном плаще с высоким воротником — дель Вильяр посчитала, что в этом плаще она ничем не будет выделяться среди других посетителей клиники — тем более, что высокий воротник как нельзя лучше закрывал ожоги на ее шее.
— Ничего, — слегка улыбнулась Лорена. — вот, скоро я расправлюсь со всеми ними, сделаю себе пластическую операцию, и вновь стану такой же красивой, как и прежде… Я уеду отсюда куда-нибудь подальше — в Европу ли, в Соединенные Штаты… А может быть — в Бразилию или Аргентину, и все случившееся буду вспоминать, как кошмарный, страшный сон. А там… — у Лорены дух захватило от дальнейших перспектив. — Там… Может быть, выйду замуж за какого-нибудь благородно сеньора! Ведь я еще молода — чем я хуже других?
Одевшись, Лорена подошла к зеркалу и еще раз внимательно осмотрела себя. Нет, все вроде бы в порядке: женщина идет навестить больного брата или мужа, который лежит в палате клиники… А почему бы, собственно, и нет?
Сунув во внутренний карман плаща револьвер — Лорена никогда на расставалась с ним, ни днем ни ночью (он лежал у дель Вильяр под подушкой), она вышла из дома и направилась в сторону автостоянки, расположенной неподалеку, к своему автомобилю.
Спустя несколько минут машина Лорены дель Вильяр неспешно катила в сторону клиники святого Габриэля.
— Значит, теперь жизнь пострадавших находится вне опасности?.. — Издевательски шептала Лорена, вспоминая газетную статью. — Ну что ж, посмотрим, посмотрим…
Автомобиль остановился у главного входа в клинику. Лорена, хлопнув дверцей, вышла из машины и направилась вовнутрь здания, к окошечку регистратуры.
— Скажите, — обратилась она к дежурной медсестре, — где я могу видеть дона Антонио Гарсиа Бурручагу?
Медсестра зевнула.
— А, это того самого сеньора, которого привезли вчера? — Уточнила медсестра. — Он, кажется, взорвался в автомобиле вместе с сеньорой Марией Лопес?
Лорена холодно кивнула.
— Да, того самого…
— Сейчас посмотрим… — медсестра принялась листать регистрационный журнал. — Сейчас, сейчас… Этот сеньор на втором этаже, в реанимационном отделении… — она подняла глаза на Лорену и с любопытством поинтересовалась у нее:
— А вы, наверное, родственница?
Лорена наклонила голову в знак согласия.
— Да, я его сестра… Спасибо, — произнесла Лорена и направилась в сторону лестницы ведущей на тот самый этаж, где находилось реанимационное отделение…
Глава 34
Бурручага пришел в себя сегодня утром. Лучше бы он оставался в забытьи! Тело, могучее тело Антонио Гарсиа, прежде бывшее его гордостью, на этот раз доставляло Бурручаге невыносимые страдания. У него был перелом позвоночника, многочисленные ссадины, ушибы, живот и грудь были обожжены.
Однако физическая боль была ничто в сравнении с тем, что испытывал Антонио Гарсиа, вспоминая, что именно он стал причиной если не смерти, то наверняка таких же невыносимых страданий прекрасной сеньоры донны Марии, ее сына и невестки. Теперь у него не оставалось никаких сомнений относительно истинного лица Лорены дель Вильяр и целей, которые та преследовала, сделав из Бурручаги негласного осведомителя в доме Лопесов.
— Боже, — шептал Бурручага, — Боже… И зачем я только повстречал эту страшную женщину на своем пути? Зачем согласился пойти к ней в услужение? Уж лучше бы я всю жизнь проработал мусорщиком на городской свалке — тогда бы я не испытывал таких страшных мучений, какие испытываю теперь? Да что эти мучения! Представляю, что ждет меня на Страшном Суде!..
Врачи пытались облегчить страдания Антонио Гарсии, но их попытки были безрезультатны…
Смеркалось.
Антонио Гарсиа лежал в палате с открытыми глазами, безучастно глядя в потолок.
— Но почему, почему это случилось именно со мной? — Едва слышно шептал он. — Почему я должен стать причиной смерти таких замечательных людей? Уж ладно — если бы страдал только я один… Я представляю, какие невыносимые мучения испытывает донна Мария, как страдает Хосе Игнасио и Исабель…
Сегодня днем Ортега, главный врач клиники святого Габриеля несколько успокоил Бурручагу, сказав, что у Марии дела пошли на поправку. Жизни Хосе Игнасио и его молодой жены, сказал он, также были вне опасности.
— А вам, — ласково произнес Ортега, стоит позаботиться о себе… Медсестра говорила мне, что вы, дон Антонио Гарсиа, считаете себя в чем-то очень виноватым… Но ведь и вы сами так серьезно пострадали!..
Однако от этих слов Бурручаге было не легче — скорее наоборот.
Дверь скрипнула.
Бурручага с большим трудом повернул голову в ее сторону и заметил какую-то фигуру в длинном, до пят плаще.
«Кто это может быть?.. — Подумал Антонио Гарсиа. — Час ведь уже поздний…»
Фигура приблизилась. Бурручага напряг зрение — перед ним стояла Лорена дель Вильяр.
Антонио Гарсиа хотел было что-то сказать, но не смог этого сделать.
Лорена, придвинув табуретку к койке пострадавшего, уселась и, закинув ногу на ногу, издевательским тоном спросила:
— Ну что, не узнал меня?
У Бурручаги налились кровью глаза. Да, если бы он был в силах хоть что-нибудь сделать! Но он был совершенно беспомощен, он не мог даже пошевелить рукой, он не мог даже позвать на помощь…
Лорена, все так же гадко улыбнувшись, повторила свой вопрос:
— Не узнал меня, я спрашиваю?..
С неимоверным напряжением Антонио Гарсиа выдавил из себя:
— Будь ты проклята!..
Лорена заухмылялась еще гаже.
— Ну, ну, дон Антонио Гарсиа — зачем такие театральные страсти! Я понимаю, когда целый день находишься на съемочной площадке, где снимают сентиментальные телесериалы, поневоле тянет изъясняться на их языке… Только не со мной. Понял?
— Будь ты проклята!.. — Повторил Антонио Гарсиа одними губами.
Притворно тяжело вздохнув, дель Вильяр произнесла то ли Бурручаге, то ли самой себе:
— Вот и делай после этого людям добро! Да, я вытащила этого простолюдина со свалки, где ему и было самое место, я желала ему всего самого лучшего… — голос Лорены звучал патетически — она и сама не заметила, как перешла на язык «сентиментальных сериалов», над которыми только что издевалась. — Да, я делала для этого простолюдина
