фляга, приземлившись на каменный пол. — Пей.
При упоминании о воде она оживилась, подобрала флягу и сделала глоток. Вода попала в дыхательное горло, девушка закашлялась, но приступ быстро прошел. Ей стало немного лучше. Касс заворочался и застонал, в полусне резко схватил Летицию за платье, дернул к себе — и сразу отпустил. Ей хотелось, чтобы он проснулся, но она не решилась его растолкать. Госпожа ди Рейз не знала, как поведет себя Кассиан перед лицом гибели, и не хотела идти на риск. Она была для Охотника не более чем пылью, которую можно легко стряхнуть, но в первую встречу он казался неумолимым, а тут решил вступить с ней в беседу. Следует быть предельно осторожной.
— Ты бог? — спросила она единственное, что пришло в голову. И сразу же: — Ты убьешь меня?
Ветер отогнал облака, в гробницу проник рассеянный свет, и теперь Летиция отчетливо видела его лицо. Столетия обнимали его за плечи, но кто-то остановил его время, не дал ему состариться и одряхлеть.
— Да. И его тоже.
Она подползла к Охотнику, преодолевая страх, и он простер руку ей навстречу. Ее пальцы легли ему на запястье, под кожей отчетливо прощупывался пульс.
— Ты живой? — тихо спросила она.
— Я мог бы даже трахнуть тебя, если бы хотел.
Летиция смутилась. Он улыбнулся, его лицо просветлело, будто в душе зажглась искорка милосердия. Охотник все еще остро ощущал свою принадлежность к миру первородного греха, хоть и не был больше человеком. Белая колдунья искала его, парила среди горных высот, огромная, как птица Рух, ее платье реяло на ветру, закрывая кусочек неба; но теперь они были как супруги, спящие в разных постелях.
— Почему тебя называют Охотником? У тебя есть имя?
— Ты решила со мной подружиться?
Его рука скользнула Летиции за шиворот, нащупала под платьем тонкую цепочку и извлекла ее на свет вместе с изящным кольцом, испещренным затейливым рисунком. Эта находка вызвала у Охотника приступ короткого смеха. Его речь звучала грубо, а вот рука, дарившая ласки, была рукой любовника.
— Так ты кому-то обещана?
— Да, — чистосердечно призналась она. — Кому принадлежат все эти могилы?
— Моим родственникам.
— Ты убил их всех?
Охотник помрачнел. Она запоздало прикусила язык.
— Нет. Только некоторых.
Летиция бросила мимолетный взгляд на его бедро. За окном светлело воссозданное кистью небо, простирались вдаль сиреневые мазки, из своей колыбели поднимался желтый диск, дающий иллюзию тепла, но оружие было потрясающе реальным. Девушка коснулась гладкого металла ствола: кожу обожгло холодом, а ладонь Охотника немедленно легла поверх ее руки.
— Хочешь увидеть, как быстро я могу стрелять? — Он наклонился к ее уху. — Эта штука плюется свинцом с окантовкой из пламени. Очень красиво. Особенно в темноте.
Ее пульс участился, и в наступившей тишине Летиция могла различить стук собственного сердца. Охотник тоже его слышал, а его взгляд стал острым, как кончик ножа.
— Чем я обидела тебя?
— Не ты, — последовал короткий ответ.
— Касс?
Охотник кивнул. Летиция надеялась узнать, в чем же вина несчастного парня, на долю которого и так выпало немало испытаний, но собеседник решил, что и так сказал достаточно. Он взглянул поверх ее головы и произнес отрешенно:
— Иногда мне тоже хочется уснуть. Но я забыл, как это делается.
Охотник мягко отстранил девушку, поднялся и зашагал к выходу из склепа, будто собирался уйти прочь и навсегда забыть о том, что должен был сделать. Он немного прихрамывал на правую ногу, напомнив Летиции отца, и оковы страха, сжимающие ее грудь, ослабли, а в душе всколыхнулась нежность: нечто странное и неприемлемое по отношению к палачу.
— Я помогу тебе вспомнить, — сказала она, и Охотник замер на пороге.
Она подошла и села на ступеньках, залитых бледным светом, прислонилась спиной к остаткам металлического каркаса, выступавшего из земли. Охотник расположился напротив, вытянув ноги и сложив на груди руки. Глаза у него были чистого, льдисто-голубого цвета, и сейчас они выражали безмятежность. Летиция заслужила короткую отсрочку: пока что он собирался оставить ей жизнь.
— Не думай ни о чем. Закрой глаза и дай свободу мыслям. Это же так просто.
Он горько усмехнулся.
— Просто быть человеком.
Нарисованный мир пробуждался ото сна, ветер гулял в высокой траве, а ее окутывала дрема. Ей хотелось, чтобы все это передалось и Охотнику: слабое тепло занимающегося дня, чувство безопасности и общая расслабленность. Летиция не знала, спал ли Охотник или всего лишь смотрел на нее, спящую, но когда она очнулась, его уже и след простыл. Было далеко за полдень, солнце стояло высоко, и Касс тряс девушку за плечо.
— Я нашел питьевую воду и немного хлеба и сыра. — Юноша показал ей флягу и сверток, оставленные Охотником. — Это от Эри?
Летиция медленно покачала головой. Она с содроганием вспомнила события минувшей ночи: давящее присутствие божества, неодолимый магнетизм его взгляда, опасный блеск ствола на бедре. Она встретила Охотника, говорила с ним, касалась его, и она все еще дышит. Увидев, как она побледнела, Касс не на шутку встревожился.
— Кто был здесь?
Она вскинула на него глаза.
— Ты сочтешь меня сумасшедшей.
Касс опустился на ступеньку.
— А ты проверь.
— Касс, — ее голос охрип, — ты мне ужасно не нравишься, но сейчас ты — лучший в мире. — Она потянулась к юноше, просунула руки ему под мышки и сомкнула их у него за спиной. Его сердце заухало в груди, как кузнечный молот. Можно сколько угодно рассуждать о неприязни, но тело не обманешь: оно реагирует независимо от твоих желаний. — Он приходил за мной. Охотник. Он приходил за нами обоими.
Летиция отстранилась, пряча глаза и стыдясь своего порыва.
— Он был так же близко, как ты. Он сделан из плоти, он настоящий, он…
Касс хотел взять ее за руку, но она не позволила.
— Со мной все в порядке.
— Я и не сомневался в его реальности. Я не думал, что ты врешь. С чего ты взяла?
Летиция будто не слышала его слов.
— Он хромает, как мой отец, и глаза у него голубые, а белокурые волосы стянуты в низкий хвост. Его одежда не сильно отличается от нашей, только пояс очень широкий, а в нем много отделений для таких округлых металлических штук…
Касс развернул ее к себе, схватив за плечи, и легонько встряхнул. Летиция толкнула его обеими ладонями в грудь, резко и грубо, и он разжал руки.
— Ты ведь хочешь знать, что сказал Охотник? Почему не убил меня? — Ее черты исказились в гримасе ярости. — Все это время ты лежал там, как мертвый! А как же твои заверения?
