аппарат, это древняя технология, но мы смогли его реконструировать. Но когда мы прошли туда, он взорвался, и мы не смогли вернуться обратно. Трезвость пришла быстро, а хорошее настроение сменил лютый ужас.
В округе все по-прежнему стояло на паузе. Черевко пыталась рассмотреть мутную черноту в дальних уголках комнаты, но оно постоянно бродило из стороны в сторону. Будто время не распространялась на нее. Кроме Анатолия и Анны больше ничего не двигалось в этом месте.
— Первыми ушли трое наших коллег, — продолжал рассказчик. — У них организм не принял вещество или вещество не приняло их. Это не суть, просто оно не усвоилось. И лучше чтоб оно не работало, чем вызвало отторжение всего организма. Понимаете, Анна Николаевна есть небольшой процент отторжения. И лучше не попадаться в этот процент. Они умерли, — переведя дыхание. — О, Господи, их выедала изнутри, — он начал плакать. — Подобно кислоте, она бурлила в их жилах. Они умирали в муках несколько часов. Я до сих пор помню их крики, адские судороги. Господи! — сжимая глаза. — Столько лет прошло, а я помню. Помню, как их кости ломались и рвались сухожилия. Как тело проваливалось вовнутрь. Один дотянул до следующего утра. Его все суставы вывернулись на изнанку, язык болтался, челюсть обвисла. А глаза, глаза бегали из стороны в сторону. Он не мог кричать, но глаза его говорили о боли! Он испытывал сильную боль. Никто не мог помочь им. Я взял камень, поднял его нал головой. Я видел его глаза, они молили меня, чтоб я закончил его страдание, — продолжая пускать серые слезы. — Господи, — вздыхая. — Когда все закончилось от тел осталось мокрое место, пускающее пузыри и отвратное зловоние. Это был кошмар. Через несколько дней они испарились, и следов не осталось вовсе. Да, дни там идут иначе.
Анна ничего не говорила, на ее лице появились слезы, она постоянно оборачивалась и бросала взгляд ту самую птицу за окном. Она по-прежнему висела в воздухе. Это пугало женщину. Ей казалось, что все мироздание, все время остановилось навсегда. От таких мыслей ей становился жутко. Страх овладевал ею, пока Анатолий продолжал свой жуткий рассказ, повышая градус напряжения.
— А спустя какое-то время еще пятеро наших коллег пропали. Мы не знали где они! Они просто пропали. И только через несколько дней их нашли эти клятые темные стражи.
— Кто?
— Я не хочу о них говорить. Мои друзья, бедные люди. Их конечности, недоеденные конечности. Их сожрали! Суки, сожрали! — скалясь. — Такие же, как они люди, сожрали их! То, что осталось от них показали всем нам, каждого тыкали носом в гниющее мясо. Они хотели понять, у кого это вызовет аппетит или рвотный рефлекс. Такое они проделывали регулярно над всеми рабами. Благо, надзирателей у них было предостаточно. Но они так и не нашли этих каннибалов. Эти выродки всегда прятались! Никогда не работали.
— Боже! — ужаснулась Анна, прикрывая рот.
— А потом они взяли и то, что осталось от моих коллег, просто скинули в расщелину. Как мусор. Как не нужный мусор. Просто, как мусор. Их даже не похоронили. Там не хоронят людей. Там человек не имеет прав. Он обязан работать за это клятое вещество. Долгие годы мы жили там, но в итоге я смог. Я не потерял свой интерес к изобретениям, а там была неплохая свалка. Мусор был явно не с Земли. Я смог открыть проход. Я смог сбежать, но там осталось еще очень много людей. Там много их. И те, кто были до нас, и те, кого привезли после нас.
— Кто привез?
[1] Поедание себе подобного, поедание людьми человеческой плоти.
Глава 9. Инцидент (часть 6)
— Мы не знаем, иногда мы видели корабли. Они ненадолго задерживались в облаках, а потом улетали. Да и облаками это не назовешь.
— Корабли? Улетали?
— Анна Николаевна, я все эти годы жил на другой планете. Я же говорил. Там еще семеро моих коллег, которые выжили. Они еще там.
После чего Анатолий скорчился от боли и закричал. Руки его задрожали. Зажмурившись, он начал тяжело дышать.
— Действие вещества заканчивается. Может вообще закончилось. Я испытываю ужасные боли. Опять! Но я не хочу, чтоб его опять вводили в мой организм. НЕТ! — воскликнув.
— Толя, тебе же больно я вижу, дай я тебе помогу.
— Нет, все нормально, — он открыл глаза. — Все это время они кололи ту дрянь, это замедляло старение, давало сил, заменяло нам воду и пищу. Уверен, часть моих внутренних органов уже атрофировалось за столько лет. Как и мой… — опустив голову. — Наверно, не знаю. Я уже давно не писал и не какал, — вздыхая. — Сейчас, без этого вещества, я просто умираю, и дело не в боли, я начал процесс перерождения. Я уже изменился. Частично, не полностью, но изменился. Но я прервал процесс! Однако, я уже принадлежу другому миру. Здесь меня все отторгает. Вы должны запомнить самое важное! Никому не рассказывайте о нашем разговоре. До поры до времени, даже самому близкому человеку. НИКОМУ!
— Кто не должен знать? Ты о военных?
— Им тоже, — на выдохе. — Есть куда более страшные люди…
— Кто же?
— Их и людьми назвать-то нельзя. Приспешники мира, что есть за пределами нашего! Они готовы продать род человеческий, только бы посидеть в прихожей у своих хозяев.
— Я по-прежнему не понимаю, о чем или о ком мы говорим.
— Контролеры… — он участил дыхание. — Они могут… Грядет будущее, геноцид народа! Контролеры и Изыматели! Они поставят сюда тех, кто будет следить за исполнением их планов.
— Я не понимаю тебя, — растерялась профессор. — Это темные стражи? А кто это?
— О-о-о, — он тяжело вздохнул. — Молите Господа Бога, дабы их никогда не встретить! Молчите о том, что я Вам поведал!
— Толя.
— Вы хотите знать, кто такие темные стражи? Он перед вами. Я начал процесс перерождения. Но если бы я дальше соблюдал их процедуры, то это был бы уже не я.
Анна смотрела на него сквозь слезы, она видела какую страшную боль испытывал человек. Все что он рассказывал, можно было скинуть на безумие и психоз от последствия
