ранга Конкевич, Александр Егорович, командовавший «Полярным лисом» и выполнял на совесть. Вместо того, чтобы ввязываться в бой, он проследил за японцами до самого Цинампо, откуда по реке вполне можно было добраться до Пеньянга, после чего посчитал свой долг исполненным. Все равно за один единственный день японцы никак не могли полностью разгрузиться, учитывая скромные возможности порта, открытого для иностранной торговли лишь в 1897 году. Правда, его акватория являлась весьма протяженной и удобной, позволяя одновременно находиться на рейде не менее сотни судов. Причем, не каким-нибудь рыбацким шхунам, а океанским стальным пароходам. Для японцев вообще куда более предпочтительно было использовать для высадки основных сил именно этот корейский порт, нежели Чемульпо. Но в начале войны тем требовалось взять под контроль Сеул, а нынче уже никто не собирался давать противнику возможность облегчить себе жизнь.
К тому моменту, как небольшой японский конвой рискнул отправиться в обратный путь, близ Цинампо крутились уже все пять больших пограничных крейсеров, что общими усилиями вполне могли бы отправить на дно обоих охранников. Все же десять скорострельных 105-мм орудий являлись весьма серьезным аргументом в борьбе с парой небольших безбронных крейсеров. Но к чему было рисковать столь нужными кораблями, если и помимо них имелось кому расчехлить свои орудия?
В отличие от всех прочих броненосных кораблей Тихоокеанского флота, «Адмиралу Нахимову» никак не могли найти такое место применения, в котором он не был бы излишним и при этом мог максимально эффективно применять свои силы. Ни отправить в крейсерство, ни поставить в линию, его не представлялось возможным. Потому в силу нахождения «Дмитрия Донского» в продолжительном ремонте его временно назначили в помощь сторожам залива Талиенван в качестве основной ударной силы. Но для борьбы с японскими истребителями и миноносцами, что время от времени предпринимали попытки прорваться на внутренний рейд, он виделся излишне мощным — тут вполне хватало собственных контрминоносцев и крейсеров 2-го ранга. Потому, как только возникала потребность в достойном охраннике для судов, что доставляли припасы для войск окапывающихся на левом берегу Ялу, или, как сейчас, в бронированном и тяжело вооруженном корабле для расправы с японской «мелочью», Степан Осипович всегда вспоминал об этом ветеране отечественного флота, выдавая ему в качестве эскорта дивизион контрминоносцев. После модернизации он вполне мог убежать от любого японского эскадренного броненосца, случись столь неприятная встреча, или пустить на дно любой японский бронепалубный крейсер. Его же японские одноклассники, либо все еще находились в ремонте, либо охотились на рейдеры, отчего не появлялись в водах Желтого моря. Потому отпускали броненосный крейсер к корейскому берегу с легким сердцем. Наводимый же с неотрывно следящих за японцами пограничников, он настиг японский конвой примерно на полпути между Цинампо и Чемульпо, что предрешило судьбу вражеских кораблей.
Пусть тот же «Цукуси» имел на вооружении в качестве главного калибра аж две десятидюймовки, эти орудия были еще более старыми, нежели сам корабль. Даже их техническая скорострельность не превышала одного выстрела в три минуты. Что уж было говорить про боевую? Модернизированные же восьмидюймовки «Адмирала Нахимова» могли похвастать уже одним выстрелом в минуту, что позволяло за то же время выпустить в противника больший вес «стали и огня». Учитывая же наличие аж шести таких орудий, способных вести огонь на один борт, превосходство в огневой мощи становилось более чем троекратным. И пара современных шестидюймовок «Такао» вряд ли могли серьезно склонить чашу весов грядущего противостояния в сторону японских кораблей, тем более что русский крейсер обладал еще и батареей орудий среднего калибра. Добавив же к этому всему успевший повоевать экипаж и наличие на борту дальномеров «Барра и Струда», у охранников конвоя не было и тени шанса на успешное отбитие атаки русского крейсера.
Начав пристрелку с сорока кабельтов, артиллеристы «Адмирала Нахимова» добились накрытия уже на третьей минуте боя, а спустя еще четверть часа весело полыхающий по всей длине «Цукуси» вообще перестал подавать признаки жизни. Подобно своим китайским собратьям, что столь же скоро погибли десять лет назад во время сражения у реки Ялу, японский безбронный крейсер имел слишком много деревянных частей в своей конструкции, которые и поспешили заняться огнем, стоило снарядам начать рваться на его палубе. Небольшому кораблю в полторы тысячи тонн водоизмещения хватило всего десяти попаданий, лишь три из которых пришлись на 203-мм фугасы. Впоследствии корпус чадящего, и местами все еще горящего «Цукуси» был добит пограничными крейсерами, подошедшими к нему на расстояние пистолетного выстрела. Но прежде вслед за своим мателотом требовалось отправить в небытие успевший всадить в «Адмирала Нахимова» аж четыре 152-мм снаряда «Такао». Собственно, этот безбронный крейсер, лишь немного превосходивший своего напарника по размерам и водоизмещению, продержался не дольше. Попав под сосредоточенный огонь орудий броненосного крейсера, к которым очень скоро присоединились пушки пограничников, он сумел отметиться еще одним результативным попаданием, выбившим 120-мм орудие левого борта «Адмирала Нахимова», после чего отвернул к берегу и вскоре выскочил на прибрежные камни, где и был разбит артиллерией подошедшего поближе «русского тяжеловеса». По всей видимости, один из снарядов угодил в не затопленный бомбовый погреб, поскольку прозвучавший взрыв разорвал корабль на две части, окончательно превращая его в груду металлолома. Капитаны же транспортных судов не решились геройствовать и, будучи нагнанными пограничными крейсерами, сдались на милость победителю. Вот бы где японцам сильно пригодился проданный американцам «Чин-Иен». Но пить «Боржоми» было уже поздно.
Тем не менее, японцы еще дважды предпринимали попытки доставить в Цинампо грузы и даже войска. Но второй конвой, из пары небольших судов шедший под прикрытием четверки истребителей, оказался перехвачен «Полярным лисом» и «Песцом» еще на подходе к корейскому порту и, потеряв в артиллерийском бою «Югири», был брошен охраной на произвол судьбы. Догонять чуть более шустрые, чем пограничные крейсера, истребители никто не стал, как в силу необходимости взять трофеи, так и по причине полученных от огня японцев повреждений. Оценив же взятые призы, в трюмах которых находился лишь рис, да паршивый уголь, Конкевич с командовавшим «Песцом» Бурхановским сошлись во мнении, что японцы отправляли этих смертников в путь в надежде на авось, загрузив их тем, что не жалко было бы потерять, случись им быть перехваченными. Другими словами, это была проверка, продолжили ли русские патрулировать западное побережье или ушли восвояси. Получив же подтверждение их наличия, для охраны третьего конвоя они выставили уже очень значительные силы, противостоять которым Макаров не решился. Все же четверка эскадренных броненосцев, восемь крейсеров и дюжина, все что сохранились, истребителей требовали от Степана Осиповича вывода на перехват всех боеготовых
