— Не все соблазняются взятками, — пробурчала она.
— Не все, но вполне достаточное количество, чтобы дело прошло гладко, — жизнерадостно сообщил Коннор. — Давайте ускорим наше ухаживание...
— Но вы же хотели, чтобы свадьба получилась грандиозной. Вы хотели акры цветов... и чтоб невеста была в прекраснейшем платье. — Аделаида полагала, что Коннор хочет устроить пышное зрелище, чтобы сильнее уязвить сэра Роберта.
— Я куплю тебе море платьев и буду смотреть, как ты в них копаешься в саду. — Коннор дождался ее улыбки и тоже улыбнулся. — Если помнишь, я с самого начала хотел, чтобы мы сбежали под венец.
— Да. Но я... я строила планы... — В которых главным было то, что свадьба откладывалась на несколько недель. — Я не могу...
— Измени планы. Знаешь ли, каждый день проволочек повышает риск. Меня может сбросить конь по дороге домой, или я могу передумать и сбежать в Австралию с вдовой Макклэри. Завтра же.
Миссис Макклэри годилась ему в бабушки.
— Она за тебя не пойдет. Она более разборчива в женихах, чем я.
Пока Коннор фыркал в ответ, Аделаида обдумывала его доводы. То, что он говорил, было весьма разумным. Он мог изменить свое решение. Если бы узнал, почему сэр Роберт ухаживал за ней. И мог бы передумать насчет женитьбы. Тогда она наверняка лишилась бы обещанных пятнадцати тысяч фунтов, договор ничего бы не значил, и она осталась бы без мужа.
Коннор, видимо, почувствовал, что ее решимость поколебалась. Он положил атлас и бумаги на землю и приблизился настолько, что Аделаида ощутила его запах. Пальцы, которыми он провел по ее щеке, были теплыми и слегка мозолистыми.
— Эшбери-Холл уже готов к проживанию. Все, кроме архитектора, драпировщика и нескольких ремесленников, его покинули. Окна застеклены. В детской все готово для Джорджа. У меня есть садовник...
— Ты подготовил детскую?
— А ты ждала чего-то иного?
— Нет... — А может быть, да. Аделаида сама не знала, чего ждала, но не удивилась бы, если бы он не подумал о нуждах Джорджа. — Просто...
— Все готово, — мягко произнес Коннор. — Зачем ждать?
Она быстро перебрала в уме все доводы, что лучше для нее и ее семьи, и пришла к выводу, что если не считать внезапного падения Коннора с коня, все остальное несущественно. Выйдет ли она замуж за Коннора сегодня или через несколько недель, результат будет тот же самый.
За исключением того, что чем дольше она протянет, тем меньше у нее будет выбора. Она проснется утром накануне свадьбы, ясно сознавая, что или должна явиться в церковь и произнести брачные обеты, или привести свою семью к полной нищете.
А вот сегодня... Сегодня у нее имелся выбор. Различие было очень тонким, но его хватило, чтобы вызвать улыбку на ее губах.
Она может выйти за Коннора сегодня, потому что хочет сделать это сегодня... и других причин тут не требовалось. Никто не дергал ее за ниточки, никто ничего от нее не требовал и не ждал. Она могла поступить так, как хочет.
— Я хочу переодеться, — сказала Аделаида. — И хочу, чтобы на церемонии присутствовали Изабелла и Джордж. — Она подобрала кучку бумаг и сунула их ему почти за пазуху. — И я хочу, чтобы вы подписали все эти контракты.
Глава 20
Когда ей исполнилось тринадцать лет, Аделаида была влюблена в юного Пола Монтгомери, сына местного фермера. Долгих три недели она преследовала мать, требуя от нее подробностей ее свадьбы с отцом. Были ли у них музыка и цветы? Чувствовала ли она себя принцессой, вся в шелке и кружевах?
Мать отвечала ей терпеливо и с юмором. Она вспоминала возбуждение, тревогу и бурную активность. Остальные подробности скрылись в тумане.
Аделаида ожидала таких же переживаний в день своей собственной свадьбы. Только никакой особенной активности не наблюдалось. Самым бурным оказалось поведение Джорджа, отчаянно сопротивлявшегося внеочередному купанию и необходимости надеть воскресный костюм в пятницу. Свое недовольство он выразил, выскочив из ванны и промчавшись по дому мыльным, розовым, отчаянно визжащим поросенком.
Потребовалось не меньше получаса, чтобы его отловить, сполоснуть от мыла и втиснуть в одежду.
После этого все происходило тихо и мирно. В отличие от матери Аделаида не была влюблена в своего жениха. В лучшем случае испытывала к нему осторожную симпатию.
Она полагала, что чувствует некоторое волнение, но трудно было определить истинную причину быстрого пульса и дрожащих рук. Возможно, это были просто нервы. Не в силах разобраться в этом, Аделаида не стала размышлять о причинах, а сосредоточилась на происходящем.
Практические дела!.. Именно ими оказался заполнен день ее бракосочетания.
Она приняла ванну, сменила наряд, послала записку о свадьбе Вольфгангу в таверну. На ответ никто не рассчитывал.
Коннор отправился в Эшбери и спустя несколько часов вернулся в экипаж, чтобы отвезти их всех в маленькую часовню, в которой Аделаида посещала службы. Она знала каждый дюйм ее витражного окна. Викарий крестил ее младенцем и гладил по головке, успокаивая, когда ее девочкой-подростком стошнило на его сына.
Теперь она стояла перед ним у алтаря, и он говорил о верности и святости священного обряда. А еще он бормотал что-то о женах и покорности мужу. Аделаида притворилась глухой.
«Еще один шаг», — напомнила она себе, борясь с кружением мира. Все это всего лишь еще один шаг на жизненном пути... и это ее выбор.
Она произнесла свои клятвы, Коннор произнес свои. Когда викарий объявил их мужем и женой, Изабелла захлопала. Джордж боднул головой спинку скамейки и взвыл от боли. Майкл Берч и Грегори О’Малли расписались как свидетели.
И вот она замужем. Очень просто? Теперь у нее есть муж и новая жизнь.
Дело сделано.
— Вот и хорошо, — услышала она собственный растерянный шепот. — Вот и ладно.
Большая ладонь Коннора легла ей на спину, и его тихий рокочущий смех прозвучал над ее головой.
— Готова ты ехать?
Аделаиде хотелось обидеться на его шутливый тон, но голос и прикосновение успокоили, как якорь, остановивший плывущий вокруг мир. Муж вывел ее на свежий воздух, и под последними лучами вечернего солнца голова ее начала проясняться. Она почти внятно поблагодарила Майкла и Грегори за участие в церемонии, а затем забралась в экипаж вместе со своим семейством и Коннором. К тому времени, как они выехали на дорогу, она почувствовала себя... самой собой.
Она едва расслышала слова Коннора у алтаря, но теперь достаточно ясно поняла, что он говорил Изабелле. Сегодня они должны упаковать свои вещи, потому что он пришлет за ними завтра утром. Это показалось ей вполне разумным. Кивнув, она поднялась, когда они подъехали к их старому дому, намереваясь вылезти. Мысли ее были заняты тем, стоит ли брать с собой старенькое муслиновое платье цвета слоновой кости, или... Изабелла быстро соскочила на землю и, подхватив Джорджа, зашагала к двери.
