Йерикка тоже ощутил взгляд Олега. Но он в отличие от Хмура отреагировал:
— Проснулся? — тихо спросил он, опуская книгу. — Как себя чувствуешь?
— Нормально, — тоже шёпотом ответил Олег. — Что читаешь?
— «Описание Ханна Гаар» Владимира Твердиловича, — пояснил Йерикка. — Интересная книга, хоть и старая.
— Старая? — переспросил Олег. Йерикка объяснил:
— Владимир Твердилович жил двести лет назад... Тогда горцы были ещё настоящими дикарями, а на юге лежали десятки разных княжеств... Независимых.
— Я хотел спросить, — нерешительно начал Олег. Йерикка кивнул: — Как же так получилось? Мы с вами совсем одинаковые. Один народ. Но у нас столько техники разной, настоящее государство... А тут средневековье... Это...
— Я знаю, — перебил его Йерикка. — Я читал.
— Время ведь одинаково идёт, — продолжал Олег. — Но у нас на Земле люди те же самые, из того же народа, в технике ушли дальше намного. Потому и данваны вас покорили...
— Нас они не покорили, — без обиды поправил Йерикка. — Но я понял, про что ты. Наш мир погубило спокойствие. Когда наши предки вернулись сюда с Земли, они увидели благодатные пустые земли. Хангары, хоть и многочисленные, были куда слабее нас. Они платили нашим князьям дань... На северо-западе иногда приходили из своих земель анласы, но с ними никогда не было большой войны, так — молодецкие сшибки за славу... И мы перестали развиваться. В первую очередь — в технике. Её развитие всегда подталкивает война с настоящим врагом, опасным, равным по силам. У нас такого врага не было на всей планете. А когда он пришёл — застал нас почти такими же, какими мы вернулись сюда с Земли. Вся техника, которую ты тут видишь — она привезена тоже оттуда. Или сделана тут по вашим образцам...
— Зато у вас экология хорошая, — утешил Олег. И покаялся: — Извини, я глупость сказал...
— Глупость, — подтвердил Йерикка. — Данваны тоже очень об экологии заботятся. Чтоб технический прогресс их владения не портил... Ты кем хотел стать? — неожиданно спросил он.
— Почему «хотел»? — спросил Олег. — Я хочу... только не знаю — кем. Я всегда мечтал о приключениях. Вроде, — он усмехнулся, — вроде того, в которое влип. И никогда не думал, что приключение изнутри — совсем не то, что приключение снаружи.
— Совсем не то, — подтвердил Йерикка. — Отец был у данванов на хорошем счету, мы очень неплохо жили... Я много читал, в том числе — запрещённые книги... И мечтал о приключениях тоже. А потом они начались... Здешние ребята не так живут. По нашим меркам, у них вся жизнь — одно приключение. А мечтают они о другом. Чаще всего о том, чтобы уничтожить данванов и просто жить.
— Ты веришь в то, что их можно уничтожить? — поинтересовался Олег.
— Нет, — ответил Йерикка.
Олег растерянно посмотрел на него и непонимающе переспросил:
— Нет?
— Нет, — подтвердил Йерикка почти равнодушным тоном. — Я сейчас объясню, почему так думаю. Если хочешь.
— Давай, — всё так же растерянно попросил Олег.
— Мы, славяне, считаем, что весь мир — это единое целое, — начал Йерикка. — Боги, люди, навьи, потомки — всё это одна большая семья, Верья. Наши боги нам не «пастыри», а предки и старшие братья, которых не нужно бояться, от которых ждёшь помощи и на кого нельзя бросать тень своим недостойным поведением. Навьи — отцы, деды, прадеды — воплощены в нас, ныне живущих. А в наших детях, внуках, правнуках будем мы. Понимаешь, ВСЁ ЕДИНО. И живём мы по закону, что Великий Род дал дочери своей, Ладе — а она лишь принесла его людям, когда отделил их Род от зверей. А в законе том говорится, что высшая свобода — осознанно подчинить себя благой цели. Так мы верим и так живём. Словно в большой семье, повторяю, где ты отвечаешь за всё — и все отвечают за тебя. Кто зло сделал — твоя вина. Ты зло сделал — все виноваты, и не за страх божий, а потому что... разве можно ложью, подлостью, бесчестьем свою семью позорить?А теперь представь себе такую жизнь — когда ВЕСЬ МИР на тебя смотрит. Оценивает. Проверяет. Представил?
— Не могу, — признался Олег, честно попытавшись это сделать. — Это даже не ответственность... я и названия не подберу, правда!
— Вот, — грустно сказал Йерикка. — Вот, вот, вот. Трудно быть богом.
— Как?! — удивлённо переспросил Олег. Йерикка повторил:
— Трудно быть богом, а наша Верья этого требует. Чтобы мы к богам тянулись, ввысь росли. Вровень с ними, с нашими братьями... Вот тут данваны нас и поймали. Не нас, — поправился он, — а наших родичей с юга. У данванов проще. Они людям дали бога, который для людей — пастырь. Пастух в стаде. И ничего особенного от людей не требует. Молиться и верить. Да ещё погромче каяться, если согрешил. Там в священной книге так и сказано: «Нет разницы между человеком и скотом. » А раз нет — так чего себя сдерживать? Согрешил. Покаялся. И снова... А можно и вообще в богов не верить. Ни в каких — данваны за это не преследуют. Лишь бы знал — один раз живём. Для себя, ни для кого больше. И главное — весело прожить, а там гори всё синим пламенем. Ни чести, ни ответственности. И надрываться не надо — себя переделывать, заставлять, зверя в себе скручивать... Что естественно — то не безобразно. Легко так жить. Хорошо. Голова пустая, дума её к земле не клонит. Ешь, пей, да девок под себя греби, никто не спросит, не осудит — ни люди, ни боги. Тем более, что опять сказано: «Не судите, да не судимы будете!» То есть — прощай, и тебя простят. Хороший задел...
Йерикка говорил спокойно, но Олег заметил вдруг, как дрожат у него губы.
— А для тех, кто поумнее, — продолжал он ровно, — можно и философского туману напустить. Мол, раз в мире всё едино — то и добро со злом — две стороны одной медали... Как посмотреть!
— А в вашей Верье есть место злу? — задумчиво спросил Олег. Йерикка покачал головой:
— Верья — это семья. А зло возникло позже, как отрицание всего, что делал и дал людям Род. Зло с добром — не две стороны одной медали, а два разных мира. ДА и НЕТ не могут быть одним словом. Зло и Добро не могут быть одним делом... Так вот. Поставили данваны на зверскую половинку в человеке — и выиграли. Уже когда восстание было — половина южан за них дралась. Тупо дралась, со страхом, на славян не похоже совсем — но ДРАЛАСЬ! А сейчас там и того хуже, на юге... Ничего в людях нашего не оставляют. Ни закона, ни языка, ни обычая, ни памяти... В ком воля и честь сохранились — тех после войны перерезали. Сам ведь шёл по обезлюдевшим местам — это тогда их опустошили. В лесовиках только страх и остался. А в горожанах... — Йерикка недобро шевельнул уголком рта.
— Это правда, что там свободно продают нарко... дурь? — поправился
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
