К этому времени немецкие танковые дивизии были сильно разбавлены моторизованной пехотой и уже не имели того количества штатной бронетехники, которая у них была прежде. В некоторых случаях танки в дивизиях были заменены штурмовыми орудиями (САУ), иногда немецкие танковые войска удерживали участки линии фронта точно так же, как пехотные подразделения.
После 10 марта (30 марта. – Ред.) 1-я германская танковая армия была окружена силами 1-го и 2-го Украинских фронтов. (Всего в окружение с 30 марта попали 23 германские дивизии, в т. ч. 10 танковых. – Ред.) Она некоторое время мешала русским взять Винницу и Проскуров, но теперь удерживала район севернее реки Днестр между 8-й германской армией к юго-востоку от нее и 4-й германской танковой армией к северо-западу. Германское Верховное командование запрещало всякий отход, даже когда оно потеряло связь с этими своими войсками с каждой стороны от себя. Затем силы русских соединились с двух сторон в низовьях Днестра, завершая окружение и требуя капитуляции всех выживших под угрозой смерти.
Натиск русских был мощным со всех сторон. 1-я танковая армия попросила вышестоящее начальство разрешить ей отступить в южном направлении, когда стало очевидно, что 40-я армия русских начинала прорываться между 1-й и 8-й германскими армиями, и снова – когда стал назревать еще один прорыв между 1-й и 4-й германскими танковыми армиями. В то время как эта просьба рассматривалась Верховным командованием, русские взяли Винницу 20 марта и Проскуров 25 марта, и теперь рубеж обороны прогнулся назад к юго-западу от Проскурова до реки Збруч.
До конца марта у 1-й танковой армии был открыт только один маршрут снабжения – по мосту через реку Днестр у Хотина, под защитой сильного плацдарма на южном берегу. Все штабы и части, без которых можно было обойтись, были отведены этим маршрутом на запад небольшими группами, прежде чем окружение было завершено. Все съестные припасы и боеприпасы, за исключением двухнедельного запаса, были эвакуированы, ограничены были все передвижения автотранспорта ради экономии горючего. После окружения весь автотранспорт, за исключением бронетехники, тягачей артиллерии и самых необходимых машин посыльных, был уничтожен. Широко использовались крестьянские повозки. Было срочно налажено снабжение по воздуху, а фронт был сокращен до линии Каменец-Подольский – Скала-Подольская – Хотин для более плотной обороны и лучшего обеспечения снабжения.
На этапе ведения обороны артиллерия была размещена таким образом, что только несколько батарей открывали огонь одновременно. Основная масса артиллерии все еще не открывала огонь, чтобы избежать ответного огня русской артиллерии, но была наготове на случай решительных действий русских по осуществлению прорыва. Танки были рассредоточены, и для них были созданы окопы для местных действий в обороне, но в таких местах, из которых они могли бы быстро сосредоточиться для контратаки. Погода была плохой, метели и заносы мешали снабжению по воздуху и ограничивали передвижения по земле.
Часть 1-й танковой армии уже побывала в сходной ситуации всего месяц назад (имеется в виду Корсунь-Шевченковская наступательная операция советских войск 24 января – 17 февраля 1944 года. – Ред.) и не хотела повторения этих испытаний при неопределенных оборонительных действиях перед лицом полного окружения. Довольно часто в истории ведения войн окружение считается прелюдией уничтожения. В некоторых случаях, когда прорывы оказывались успешными, частям удавалось пробиваться с боями благодаря своему опыту и мужеству. Эта часть должна была стать одной из них.
Колонны 1-й германской танковой армии двигались с севера на юг вместе с несколькими штабными частями, как уже упоминалось ранее, пока путь к отступлению у Хотина не был перекрыт. Это движение вместе с тщательно спланированными обманными действиями, такими как ложные радиопереговоры и другое движение войск и транспорта в дневное время, демонстрировали русским воздушным наблюдателям, что немцы готовятся к массовому бегству на юг. Натиск русских на востоке оставался мощным, лишь умеренным на севере и легким на западе. Когда немцы сократили свой фронт обороны, они выдвигались к различным позициям каждую ночь, предпринимали ограниченные контратаки и упорно обороняли малозначительные объекты на местности. Из всего этого у русских складывалась ложная картина сил и намерений немцев.
Наконец, германским Верховным командованием было дано разрешение на отход и прорыв. У командующего 1-й танковой армией теперь было несколько вариантов действий. Он мог прорываться в нескольких направлениях, заставляя русских распылять силы и ввязываться в небольшие бои более мелкими группами войск. Он мог нанести удар на юг, что позволило совершить отход в Румынию (вряд ли, т. к. застрял бы на переправах у Днестра. – Ред.), но на время изолировал бы всю армию от общегерманской военной мощи до тех пор, пока она не совершила бы обход и не присоединилась бы к тотальной обороне Германии. Но поскольку от 1-й танковой армии все же ожидали, что она будет прорываться в этом направлении, она попыталась ввести в заблуждение русских, заставляя их поверить, что в этом и состоит намерение немцев (а значит, силы русских на этом направлении будут наибольшими). Попытка прорыва на запад предполагала форсирование двух крупных (но не таких, как Днестр и Прут. – Ред.) и нескольких мелких рек и множества оврагов, а также встречу с крупными силами русских.
Командующий принял решение прорываться на запад (командующий 1-й германской танковой армией генерал– полковник Хубе хотел прорываться на юг, а на прорыве на запад настоял Манштейн. – Ред.), несмотря на отсутствие в этом плане видимых преимуществ по ряду причин. В этом заключался бы элемент внезапности, потому что русские также не ожидали этого, поскольку могли видеть слабые стороны такого решения – например, расстояние до создаваемой немцами новой линии обороны и до соединения с любой немецкой оперативной тактической группой, направленной на деблокаду окруженных. Такая оперативная группа была создана и состояла из соединений II танкового корпуса СС – двух закаленных в боях пехотных дивизий и двух свежих танковых дивизий СС, которым было приказано наступать на восток из района юго-восточнее Львова на соединение с окруженной 1-й танковой армией, находившейся примерно в 150 км.
Командующим 1-й танковой армией были созданы три подчиненных командования, одно для сохранения очага сопротивления, одно для подготовки и осуществления прорыва и одно для обеспечения управления движением и поддержания дисциплины. Эти три командования отвечали за два ударных соединения, которые были сформированы для прорыва. Каждое состояло из двух боевых групп, развернутых в виде острых клиньев, маневренных и способных к мощным наступательным действиям. У каждой был авангард поддерживаемой танками пехоты и саперов, с бронетехникой в главных силах и в авангарде. Бронетехника была разделена по трем причинам. Одной из причин была необходимость использования ее наступательного потенциала. Другая состояла в намеренном ослаблении танковых частей для того, чтобы они не чувствовали себя достаточно сильными для независимых действий и не ослабляли общее наступление, излишне отвлекаясь на побочные боевые действия. Наконец, разделение было произведено с тем, чтобы танки не обгоняли более медленно двигавшиеся части и не нарушали тем самым способности к нанесению массированного удара – залога всей операции. Местных крестьян немцы использовали в качестве проводников от деревни до деревни.
Войска, оставленные на рубеже мобильной обороны на широком фронте, должны были перейти к тактике сдерживающих действий и следовать за силами прорыва скачкообразно, чтобы образовать конечные авангарды из двух ударных соединений. Дисциплина движения и его маршруты находились в соответствии со строгим графиком, но это не составляло проблемы, потому что ни один немецкий солдат не хотел попасть к русским в плен. Раненых эвакуировали самолетами. Моральный дух немцев был высок, потому что в войсках знали, что они взяли инициативу в свои руки, направляясь для соединения с главными силами. Они также гордились тем, что их проинформировали о ситуации и тактике, которая будет применена. Комплекты припасов для подразделений были подготовлены, распределены заранее и доставлены по воздуху в намеченные пункты.
Прорыв начался в ночь с 27 на 28 марта в сильную метель. Используя леса, фруктовые сады и деревни в качестве укрытий и с машинами и боевой техникой, выкрашенными в белый цвет для маскировки днем от русских воздушных наблюдателей, немцы могли оставлять русских в неведении о том, что происходило. Зенитные орудия должны были быть выведены последними и стать частью арьергарда.
