извинения согласно принятого ритуала. Для этого надо знать имя жертвы!
— Ка-какой жертвы? — то ли удивлённо, то ли испуганно спросила красавица и резко встала.
Кулаки сжаты, глаза горят решительностью и… Блин! Именно в этот момент я понял, такую мою реакцию организма. Эта Бартолье вылитая Ирина Макогонова — наша знаменитая волейболистка. Даже рост один-в-один. Причёску немного изменить и в спортивную форму сборной СССР одеть — не отличишь. Именно такой я её и помню. Сразу скажу, что у нас ничего не было. Просто я в какой раз влюбился — вот и всё. Влюбчивый был не в меру. Да и не могло ничего быть. Она в сборной СССР по волейболу, а я никому не известный КМС по боксу. Да и опять-таки разница в возрасте: мне семнадцать, а ей больше двадцати. Твою же ж мать! Что-то в этом времени много двойников? Куда простому прорабу деваться? Прямо не знаю, что и делать. Ладно. Всё потом. Сейчас Бартолье и извинения.
Справился. Пятнадцать минут я изгалялся, как последний Дон Хуан и Казанова в одном флаконе. Но, девушка с французской фамилией всё-таки сменила гнев на милость и представилась Машей. В отместку она озвучила моё первое поручение… Вы знаете что такое «кОзлы»? Именно так — с ударением на «о»! Это не эти парнокопытные с бородой и рогами. И даже совсем не те мужики, что любят разнообразие в любви, по словам женщин. И уж точно не то устройство, для распиловки брёвен. Ну, и конечно это не гимнастический снаряд, через который в школе прыгают. Это вообще не то, о чём можно подумать и представить. Это такая специальная, деревянная хрень, для переноски кирпича. L — образная деревянная конструкция с брезентовыми лямками, как у рюкзака(в противоположность — приспособление с деревянными ручками называется — «коза»* смотри доп. материалы). Надевается на спину… и всё — вперёд! Можно носить кирпич. Если кто-то нагружает и разгружает, то ничего сложного, а вот если сам всё делаешь, то полная хрень получается. Нагрузил, закрепил, одел, отнёс, снял, разгрузил и, пока идёшь обратно, отдыхаешь. Уф! Бл…
В общем, только этим я и занимался до обеда. Какая нафиг кладка? Какая нахрен учёба? Моя сумка с инструментами одиноко висела на гвоздике и не отсвечивала, пока я обеспечивал свою наставницу кирпичами. А она только покрикивала и занималась, по моему, натуральной фигнёй. Чего-то чертила на стенах, что-то мерила складным метром и ещё, разговаривала с девчонками-штукатурами. Всё. И это мне ещё повезло, что возраст маловат. Поэтому носил не более шести кирпичей или десяти половинок и одного целого, а то вообще был бы кирдык. Но, всё равно, шесть кирпичей это как никак поболее двадцати килограмм будет. А если ещё прибавить, что носить надо на второй этаж, то можно меня понять. Короче, устал я сильно. Зато, всё что нужно принёс.
За десять минут до обеда, прибежала табельщица и выдала мне талон на обед. Попутно она объяснила, что так будет до той поры, пока не получу третий рабочий разряд, то есть до окончания обучения. Тогда талоны будут выдавать уже на неделю. Уточнять: — «С какого это фига?» — я не стал. И так догадался. Не доверяют мне. А вдруг, мне не понравится работа и я уволюсь? В профсоюзе тоже не дураки сидят и знают: что и как бывает. Да и фиг бы на них. Потом поблагодарю за заботу.
На обед собрались быстро. Сначала я слил воду из ведра, на руки Бартолье, а потом уже она проделала тоже самое, для меня. Мыло я с собой не взял, но девушка со мной поделилась своим. Полотенце тоже дала, но предупредила, что это в последний раз.
Столовая находилась недалеко. Дошли буквально за пять минут. Народу не то чтобы много, но порядочно. В основном это наши люди — с нашей стройки. Но, были и совершенно незнакомые. Когда я обратил внимание Маши, на них, то получил в ответ, что это водители и грузчики, со строящегося комбината СДВ (синтетических душистых веществ). Наконец-то продолжилось строительство этого комбината, начатое ещё до войны и прерванное, по той же причине.
Обед порадовал: первое, второе и компот. Порции большие и хлеба можно брать сколько угодно. Наглеть не стал и взял как все, по паре чёрного и белого. Не пожалел мелочи и купил дополнительно салатик из зелёного лука и огурцов со сметаной. Не объелся, но сытость чувствовалась. Из-за этого идти на комсомольскую летучку желания не было. Но, видя, с каким настроением молодёжь собирается в кучу возле столовой и идёт на собрание, решил не выступать и потерпеть.
Собрались на аллее. На лавочке расположились члены комитета, в основном девушки, а полукругом перед ними все комсомольцы с комсоргами. Ну и, как вишенка на торте, я сбоку от лавки. Всего около тридцати человек.
Татьяна Исипова, как инициатор собрания, представила меня всем собравшимся комсомольцам. Похлопали в ладошки, потрепали по плечу и единогласно одобрили моё членство в первичной организации. Хотя, всё было решено заранее. Но, для протокола требовалось и никуда от этого не денешься. Потом… Потом всем стало интересно, почему я отказался от поручения. Пришлось рассказать о нападении, о задержании, о ребятах детдомовцах и о том, что мы с Катериной придумали сделать. В основном все меня поддержали и, даже, пара девушек согласились съездить вместе со мной и Екатериной в детдом. А я и не против.
Жаль, что нам не дали развернуться во всю силу. Но, летучка, на то и называется летучкой, что всё делается быстро, как-будто на лету. Как не старались — всё равно, на несколько минут, опоздали вернуться на работу. Прораб, как лев в клетке, чуть ли не рычал и мерил шагами площадку возле растворного корыта, когда мы зашли на территорию стройки. Хотя, заметив Исипову, сменил гнев на упорядоченный скепсис. Мне эти мелкие конфронтации на фиг не нужны. Поэтому я незаметно проскочил в подъезд и поднялся к своему наставнику(или наставнице, кому как нравится).
Маша с довольной физиономией обрадовала меня новым заданием. Таскать и подмешивать раствор. Не удивила ни грамма. Я что-то в таком стиле и ожидал. В отместку задал ей задачку, чтобы слишком не выёживалась. Ничего такого, просто попросил перечислить необходимые параметры желаемого раствора: марку, подвижность по конусу и примерное количество. А что? Бегать с ведром туда-сюда и делать по одному замесу или сразу приготовить сколько надо — разница очевидна.
Пока Бартолье с недоумённым видом, что-то там соображала,
