распорядился распустить в стране все не фашистские молодежные структуры, как чисто итальянские, так и иностранные. Под этот удар попала и католическая организация, что не только вызвало крайнее недовольство папского Рима, но и дало Муссолини желанный повод вернуться к прерванным переговорам не в качестве просителя.
Широким жестом отмены запрета в отношении «молодых католиков» дуче показал, что способен на компромисс, а Папа Пий XI, и без того опасавшийся социальных потрясений ХХ века, решил сделать ответный шаг навстречу главе правительства, проявившего лояльность к римской курии.
Конкордат в виде Латеранского договора, заключенного в феврале 1929 года, стал настоящей вехой в отношениях между церковной и светской властью в Италии. Римская курия впервые официально назвала Рим итальянской столицей, а Муссолини в свою очередь признал наличие на территории Италии независимого государства Ватикан. В итальянские школы вернулось религиозное воспитание, а паписты отказались от создания политических организаций. Итальянское государство выплачивало Ватикану почти два миллиарда лир – в виде компенсации за потерянное с 1870 года имущество и отменяло все антиклерикальные законы, принятые за предыдущие 60 лет. Монастыри и прочие объекты Католической церкви на территории итальянского королевства получали право экстерриториальности, взамен чего Ватикан отказывался от какого-либо вмешательства во внешнюю и внутреннюю политику Италии, продекларировав принципиальный нейтралитет.
Нация ликовала. Подобно тому как ранее Муссолини удалось совместить верность партийным знаменам с верностью монархии, так и теперь приверженность к католической вере не вступала в противоречие с политическими убеждениями фашистов и симпатизирующих дуче итальянцев. Пропаганде даже не пришлось прилагать особых усилий для прославления нового успеха, одержанного дуче и партией, – одобрение конкордата было в Италии повсеместным и искренним.
Муссолини мог гордиться собой. Продолжая демонстрировать свое уважение к церкви, дуче наконец-то обвенчался с Ракеле и запретил игорные дома, немедленно закрыв в Риме полсотни злачных мест, пользовавшихся особенно дурной репутацией. Вряд ли Муссолини был слишком искренен, скрепляя свой гражданский брак церковным благословением, но его неприятие азартных игр и пьянства было не показным – в течение нескольких следующих лет по всей стране будут закрыты тысячи питейных заведений, а пропагандистская кампания против «притонов» продолжится до самого конца «фашистской эры».
Однако в Ватикане напрасно надеялись «приручить» диктатора – демонстрируя нации единение фашизма и католичества, Муссолини и не думал делиться с церковью хотя бы частью влияния на итальянцев. С момента подписания конкордата пройдет всего два года, и он нанесет новый удар по «клерикалам» – фашисты разгромят несколько отделений «католической молодежи», а в 30-е годы дуче сделает ставку на воспитание нового поколения итальянцев, избавленного от пиетета перед священниками и верного только фашистской партии и ее идеологии.
Отношения между Ватиканом и официальным Римом внешне останутся вполне корректными, но Муссолини так и не смирится с независимостью Католической церкви и время от времени будет позволять себе жесткие высказывания в адрес римской курии. Но, несмотря на все последующие разногласия, основные принципы взаимоотношений Италии и Ватикана, заложенные Латеранским соглашением, остаются неизменными и сегодня.
Если конфликт между итальянским государством и Католической церковью закончился компромиссом, то в развернувшемся на Сицилии противостоянии фашистское правительство и Муссолини с самого начала были настроены идти до конца, решив положить конец вековому господству мафии.
Когда-то начинавшие с торговли апельсинами, к середине 20-х мафиозные «семьи» обрели почти полный контроль над островом. Мафия паразитировала на своего рода «посреднических услугах», взимая дань за любой вид экономической деятельности, а из-за слабости центральной власти главы преступных кланов получили возможность использовать добытые таким образом средства для политического лоббирования собственных интересов. Вскоре сицилийские «семьи» срослись с местными властями до абсолютной неразрывности, что делало борьбу с ними практически невозможной.
Сицилийские фашисты, попытавшиеся было быстро разрешить этот вопрос в привычном для них стиле «дубинки и кинжала», немедленно получили от мафиози жесткий отпор. Особенно удручающим было то, что бывшие фронтовики частенько предпочитали выступать на стороне криминальных «семей», а не партийной организации и тем более полиции. Казалось, что положение мафии непоколебимо.
Однако у Муссолини было свое видение решения застарелой проблемы с организованной преступностью на острове. Заявив, что пять миллионов сицилийцев не могут более быть заложниками нескольких сотен бандитов, дуче обратился к помощи Чезаре Мори – человека, хорошо знавшего специфику острова. Мори уже когда-то проявил свой решительный характер – на посту префекта полиции в 1921 году отдал приказ открыть огонь по колонне чернорубашечников, заставив фашистов бесславно бежать. Тогда этот инцидент привел к его отставке, но в 1924 году по приказу дуче Мори оставил работу над мемуарами и отбыл на Сицилию, получив должность префекта Трапани.
Это было не просто административное назначение – Муссолини фактически вручил Мори карт-бланш на полицейские операции по всему острову. Заскучавший по работе сыскной волк, когда-то лично поймавший на Сицилии опасного преступника, взялся за дело с невиданной энергией – в его лице мафия столкнулась с неизвестным ей ранее типом неподкупного бюрократа.
Под руководством «железного префекта» полицейские, солдаты и фашистские милиционеры действовали решительно и жестко: по приказу Мори были арестованы сотни сицилийцев, причастных к преступной деятельности, а у мафиозных семей изъяли десятки тысяч единиц огнестрельного оружия. «Покровительство», предоставляемое мафией жителям острова, быстро утратило свое мрачное значение.
В конечном счете, сочетание современных политических методов и старых полицейских уловок, помноженное на масштабное вовлечение в полицейские операции армии и фашистской милиции, а также абсолютная поддержка действий префекта со стороны Муссолини сломили хребет структурам мафии. К 1928 году главы наиболее известных преступных «семей» оказались на скамье подсудимых – мафиози получили сроки от двадцати до тридцати пяти лет, а наиболее опасные или влиятельные бандиты были приговорены к пожизненному заключению.
Уцелевшим «донам» и их подручным пришлось принимать новые правила игры или эмигрировать. Американская преступность вскоре почувствовала на себе последствия «сицилийской партии» дуче: в 30-е годы законы криминального мира США будут диктовать люди с итальянскими фамилиями.
Режим Муссолини преуспел там, где «либеральное государство» неизменно терпело неудачу, не только благодаря политической решимости покончить с сицилийской преступностью, но и потому, что фашисты могли предложить островитянам альтернативу. Лишив мафию монополии на насилие, они сделали ее «ненужной», а когда местные жители увидели, что даже самых грозных бандитов безо всякого пиетета арестовывают и судят, аура всесильности мафии окончательно развеялась. Конечно, победа не была абсолютной, но власть организованной преступности на острове уже никогда не достигала прежнего размаха.
Разгром, учиненный Мори мафиозным структурам, самым благотворным образом сказался на экономике Сицилии, не говоря уже о значительном уменьшении уровня преступности – так, число ежегодных убийств в Палермо сократилось в одиннадцать раз.
…
Между
