– Это у которых бумажные гюйсы? – лениво уточнил Кирилл Инаков.
– Я не знаю, какие у них гюйсы… – отозвалась Аида.
"Ты не знаешь даже, что это такое", – подумал Словко. Аида сняла с шерстной кофты крошку от булочки, которую скушала перед советом, и продолжала:
– …Отряд "Рыцари" из Томска, экипаж "Синяя легенда" из Симферополя, "Орлята" из Обнинска и группа "Гусиное перо" из Ново-Талицы… Учитывая масштабность операции и разнообразие мероприятий, можно предположить, что в их результате, а также в результате неформального общения между детьми —представителями разных городов – возникнут новые и укрепятся старые товарищеские связи, которые станут способствовать дальнейшему творческому сотрудничеству и сближению данных организаций…
– О великий и могучий русский язык… – вздохнул Кинтель.
– Это методический документ, а не "Герой нашего времени", – отрезала Аида. – Есть замечания по существу?
Замечаний по существу методического документа не было. "Да и не все ли равно теперь…" – подумал Словко.
– Тогда кто за то, чтобы принять его за основу? – спросила Аида, скушала еще одну крошку и обвела всех глазами. "За" проголосовали все.
В этот момент появились Нессоновы, Рыжик и Полинка Верховская.
– Что случилось? – с порога сказал Игорь.
– Скандал, – прямо разъяснил Кинтель. У большинства совета претензии к барабанщикам.
– Из-за статьи, что ли? – сразу догадался Игорь. – ее сейчас по радио читали.
– Не из-за статьи, а из-за вас… – начала внушать Аида, но Корнеич сказал:
– Аида Матвеевна, давайте дождемся всех.
Долго ждать не пришлось. Появился Мастер и Маргарита, за ним сразу Ваня Лавочкин (Мультик). Через две минуты – Сережка Гольденбаум и Леша Янов. Они вставали у дверей, постепенно образовывая шеренгу. Смотрели вопросительно, однако без тревоги. Они, видимо, уже понимали, о чем пойдет речь, и знали, что будут стоять на своем. За ними было их решение .
– Ребята, – бархатисто начала Аида. Тем голосом, которым вела "психологические занятия". – Произошла досадная ошибка, которую мы общими усилиями можем еще исправить. Вы ведь знаете, что интересы "Эспады" для нас дороже всего. И мы не должны…
– Короче так, – прервал ее Корнеич. – Вы приняли решение не приветствовать конференцию. Причина известна. Аида Матвеевна и Феликс Борисович заявили, что в этом случае вас не возьмут в лагерь. Они у нас главное, штатное начальство. За это проголосовали и члены совета: Смугина, Завьялов, Губавина, Шагалова. То есть большинство. Дело обстоит таким образом: вы или барабаните пятнадцатого на открытии конференции, или вместо лагеря сидите в городе. Постановка вопроса ясна?
– Уж куда яснее, – сразу сказал Игорь. Сделал вперед полшага, оглядел семерых. Те слегка улыбались. Почти одинаково. Они знали друг друга. Только Полинка Верховская не улыбалась, глаза были распахнуты. Рыжик переглянулся со Словко: "А ты? Поедешь?" "Да ты что!" – глазами ответил Словко, и, видимо, в душе у Рыжика наступило полное спокойствие.
Игорь Нессонов, человек с немалым литературным опытом, то есть умеющий строить фразы, проговорил тоном телеведущего:
– Аида Матвеевна. Сама постановка вопроса оскорбительна для нас. Я думаю, вы должны не настаивать на своем, а извиниться перед барабанщиками. И больше никогда не заставлять нас делать то, что мы считаем неправильным.
– Какая наглость, – величественно произнесла Аида.
– С чьей стороны? – осведомился Игорь.
– Мальчишка! – совсем не академически воскликнул Толкунов.
– Феликс Борисович… – сказал Корнеич.
Полинка вдруг заплакала.
– Ты что, Полиночка, нагнулась к ней Ксеня. – Ну его этот лагерь, зато мы вместе…
– Я не из-за лагеря, – всхлипнула она. – А потому, что несправедливо… Мы из-за Тёмы, а они…
– У вас еще есть возможность пересмотреть решение, – заявила Аида.
– Ага, сейчас, – отозвался Мастер и Маргарита, и его нестерпимо рыжие волосы в свете яркого окна полыхнули, как флаг на мачте.
– Обдумайте все-таки, – вдруг похожим на Аидин голосом предложила Ольга Шагалова. – До конца совета еще есть время.
– Обязательно обдумаем, – пообещала Ксеня. – И дадим письменный ответ, Мультик нарисует. Большую дулю.
– Между прочим, я ухожу из твоего экипажа, Шагалова, – сказал Мультик, Ваня Лавочкин.
– Подумаешь, – надменно отозвалась Ольга.
– Кажется, ситуация предельно ясна, – заметил Кинтель. – Можно прикрывать это… что называется советом.
– У нас есть еще вопросы, – возразила Аида.
Корнеич попросил барабанщиков:
– Братцы, подождите нас в каминном зале, не разбегайтесь…
Те, сломав шеренгу, шумно покинули кают-компанию.
– Ну, какие вопросы? – нетерпеливо качнулся Кинтель. – У меня мало времени, куча личных дел. Я, между прочим, скоро, может быть, женюсь.
– Поздравляем, – сказал Корнеич. – Давно пора.
– Это не относится к делу, – сообщила Аида. – Мы должны сейчас разобраться с экипажами яхт. Нессоновы не едут, значит, две яхты остались без командиров. Надо определиться с составом экипажей, потому что там, на Еловом озере…
– На Тортиловом пруду, – вставил Кинтель.
– …Там, на Еловом озере были запланированы соревнования парусников с участием ребят из других отрядов. И надо заранее расписать, каким рулевым теперь подотчетны яхты.
– Какие яхты? – сказал Корнеич.
2
С полминуты Корнеич и Аида смотрели друг на друга. Она – медленно догадываясь, в какую лужу села, он – с полным спокойствием.
– Вы что же! Хотите сказать, что…
– Я хочу сказать вот что… – Корнеич, слегка припадая на протез, отошел к телефону. – Школа РОСТО? Капитана первого ранга Соломина, пожалуйста… И тем не менее. Это очень срочно, скажите, что звонит Вострецов… Дима!.. Нет, о статье потом. Дело вот в чем. Пожалуйста, прямо сейчас позвони на базу и передай Поморцеву и вахтенным, чтобы никого ни при каких обстоятельствах не подпускали к нашим судам без присутствия меня или Дани Рафалова. Ни-ко-го, невзирая ни на какие полномочия… Да, именно в этом дело… Спасибо, Каперанг. До связи.
Корнеич медленно вернулся к столу. Глянул на Толкуновых. Развел руками:
– Се ля ви, господа…
– Вы что… – Аида начала наливаться клубничным соком. А Феликс нервно снял очки.
– А что я ? – сказал Корнеич, слегка поморщился и сел к столу (ясно, что заболела нога). – Я не вправе доверять суда флотилии кому угодно. А рулевых с правами у вас осталось крайне мало.
– Это почему же?! – еще не понимая, взвинтилась Аида. – Не будет лишь двоих!
– Вы забыли, что Янов тоже рулевой, командир "Барабанщика". А кроме того… – Корнеич вопросительно посмотрел на Словко.
– Смешно думать, что я поеду, – с удовольствием сказал Словко.
– И я, – зевнул Кирилл Инаков.
– И я, – потянулся на стуле Равиль Сегаев.
Аида с паникой в глазах посмотрела на мужа.
– Вам не кажется, господа, что это шантаж? – осведомился Толкунов (ну, прямо как мать Рыжика при первом разговоре с Корнеичем!).
– Нам кажется, что это солидарность с обиженными ребятами, – разъяснил ему Корнеич. – Не правда ли, капитаны?
Те светски наклонили головы.
– Кстати, я в любом случае поехать не смог бы, у меня кончается отпуск, – продолжал Корнеич. – Подведем итог. У вас, Аида Матвеевна, остаются в лучшем случае пять рулевых. Склярова, Казанцев, Завьялов, Шагалова, Брусницкий. У Смугиной права изъяты до сентября. Исходя из этих соображений вы и можете планировать дальнейшее… Не думаю, что мы станем портить лагерные дни тем, кто туда уедет. Это же наши товарищи, не так ли ребята?..
Капитаны слова наклонили головы, хотя не очень понимали, что их командир имеет в виду.
– Поступим так, – развивал Корнеич свою мысль. – Вы сможете перевезти на Тор… на Еловское озеро пять яхт и отрядную моторку. С отрядом "Юнги бригантины" приедет, насколько я знаю, Михаил Квадратов, опытный инструктор-парусник, вы передадите суда и экипажи под его ответственность. При этом условии можете спустить их на воду…
– Но разве Даня… Даниил Валерьевич не может взять роль инструктора на себя? – Аида, беспомощно приоткрыв рот, смотрела на Кинтеля.
– Я тоже не поеду, – сообщил Кинтель. – Я же сказал: у меня личные дела.
Аида чуть не взвизгнула.
– Но вы обязаны! Вы на ставке!
– На полставки… По инструкции я отвечаю за суда и мне логично быть там, где большинство яхт. Большинство остается здесь.
– Вас уволят, – надменно сообщил Толкунов.
– Ха, – не менее надменно отозвался Кинтель. – Вот я испугался. В любом случае я флагман "Эспады". В отличие от вас, Феликс Борисович.
