Так что это было – чистка или планомерный подрыв обороноспособности страны во имя «высших интересов», о которых знал только Сталин? Ведь именно пришедшие генералы и маршалы на смену истребленным в 30-х годах провалили дело обороны СССР летом 1941 года, несмотря на превосходство Красной армии в танках, самолетах, артиллерии. Причем на всех фронтах, в том числе тех, где не было «внезапного» нападения и наступал слабый противник, вроде румынской армии. Исправлять положение пришлось большой кровью и в немалой степени за счет «бескрайних просторов» и «неисчерпаемых людских резервов».
Защитники оправдывают уничтожение кадров тем, что часть арестованных было выпущено. Да, вышли из тюрем будущие маршалы К.К. Рокоссовский, К.А. Мерецков, С.М. Богданов, будущие генералы армии А.В. Горбатов и К.Н. Галицкий, будущие генерал-полковники И.П. Сухов, И.Д. Васильев и Н.М. Хлебников, генерал-майоры А.И. Лизюков и заместитель знаменитого партизанского соединения Ковпака С.В. Руднев. И так далее и так далее. Но сотни других будущих военачальников оказались в безымянных могилах.
Госбезопасность и разведка
Операция по установлению безоговорочного контроля над органами госбезопасности началась с посланной Сталиным 25 сентября 1936 года телеграммы на имя Молотова и Кагановича (Сталин отдыхал в Сочи): «Первое. Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение т. Ежова на пост наркомвнудела. Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока»[149].
И Ежов поработал на славу. Были разгромлены почти все заграничные резидентуры, а состав контрразведки поменялся процентов на восемьдесят. Большинство работников – несколько тысяч человек – было уничтожено.
Операция маскировалась под «чистку от троцкистских кадров». Результаты «работы» сталинского вредителя подробно изложены в книге «Энциклопедия военной разведки России». Приведем из нее лишь один показательный пассаж.
«…Постепенно исчезали полковники и полковые комиссары. На их место приходили майоры, причем майоры образца 1938 и 1939 гг., т. е. вчерашние лейтенанты. К разведке эти командиры, за редчайшим исключением, отношения не имели. Ни навыков, ни знаний, ни опыта работы в военной разведке у них не было, а совета спросить было не у кого – асов к тому времени ликвидировали.
Когда агентурную сеть, охватывающую крупнейшие европейские страны, возглавляет майор, то говорить о профессиональном руководстве агентурой вообще не приходится. Для этого нужны огромный опыт работы, богатейшие знания всех тонкостей агентурной разведки, умение разбираться в людях и руководить ими. А для приобретения этих качеств требуются годы и годы напряженного и упорного труда в разведке»[150].
Показателен послужной список новых руководителей. Например, назначенный в сентябре 1939 года начальником Разведывательного управления Генштаба И.И. Проскуров был летчиком 31 года от роду. Еще в 1936 году он командовал авиаотрядом в чине старшего лейтенанта. Поэтому удивительно не то, что разведка не узнала даты нападения Германии на СССР, а то, что она вообще добывала что-то ценное. А может, Сталину именно такая разведслужба и была нужна накануне войны? В этой связи приведем один показательный случай. В 1935 году на совещании, где доклад делал начальник Автобронетанкового управления РККА Халепский (позже расстрелян), Сталин спросил у заместителя начальника Разведывательного управления Штаба РККА Артузова (расстрелян как троцкистский заговорщик), смогут ли разведчики достать техническое описание нового германского танка? Начальник Артузова Урицкий (также затем расстрелян) заметил: «Немцы умеют хранить секреты». – «А мы умеем их добывать», – закончил Артузов. Сталин тут же поручил ему добыть такие сведения. И военная разведка не только получила их, но и через Швецию доставила экспериментальный танк в СССР. Причем машина стояла на подмосковном полигоне уже через два месяца! Вот и спрашивается: не подписали ли тогда столь прыткие разведчики себе смертный приговор? Такие профессионалы в 1941 году вполне могли добыть убедительные факты готовящегося нападения Германии, да еще и ее точную дату, и тем порушить игру с «внезапным нападением». Ведь именно агент Артузова сотрудник гестапо Вилли Леман 19 июня 1941 года сообщил советскому резиденту Журавлеву точную дату нападения Германии. «В тот же вечер эта исключительно важная информация телеграфом через посла, что обеспечивало более быстрое ее прохождение, была передана в Москву»[151]. Но донесение агента «врага народа» можно было проигнорировать.
Кстати, возможно, именно Артузов подсказал Сталину идею с созданием «троцкистских заговорщицких организаций», ведь Артузов являлся одним из творцов подставной Монархической организации Центральной России (МОЦР) и руководителем проведенной в 1922–1927 годах знаменитой операции «Трест».
В связи с этим еще один штрих. Номинальный руководитель МОЦР Якушев, бывший при царе статским советником (равнозначен чину генерала), много сделал, чтобы заманить в страну британского разведчика Рейли и знаменитого террориста Савинкова. И что в награду? В 1934 году Якушева арестовали, и человек, так много сделавший для нейтрализации белой эмиграции, умер в тюрьме в 1936 году. Получается, ему отомстили?
Вряд ли случайным являлось «своеобразное» отношение к разведчикам при Сталине. С ними расправлялись не только в 30-х годах. Во время войны в Западной Европе работало три советских резидента, имевшие под своим началом сеть агентов. Это Анатолий Гуревич в Бельгии, Леопольд Треппер во Франции и Шандор Радо в Швейцарии. Они добыли много ценной информации. Однако по окончании войны их арестовали и осудили на длительные сроки заключения. Из тюрем вышли после смерти Сталина.
«Повезло» лишь Рихарду Зорге – его казнили японцы, а не свои. Зато с его женой не церемонились. Зорге был схвачен в сентябре 1941 года, через несколько дней после того, как дал радиограмму с сообщением, что Высший совет Японии во главе с императором решил отказаться от удара по Дальнему Востоку, на чем настаивал Берлин, выбрав южное направление. В «благодарность» за столь ценную стратегическую информацию была арестована жена Зорге. Она погибла в 1943 году в ссылке в Красноярском крае.
За что же Сталин так не любил разведчиков? Правда, все эти четыре резидента были не просто иностранцами, они пришли работать в разведку по линии Коминтерна.
Внешнеполитическая служба
Тут достаточно сухой справки: в 1937–1939 годах было репрессировано (в основном расстреляно) пять заместителей наркома иностранных дел, около пятидесяти послов, более тридцати заведующих отделами НКИД, примерно столько же генеральных консулов[152].
Экономика
Репрессии катком прошлись по всем отраслям народного хозяйства. И там роились заговорщики и вредители. В качестве примера приведем жизнь одного предприятия – Ростовского завода сельхозмашин.
В ноябре 1936 года был арестован начальник цеха уборочных машин.
В январе 1937 года – начальник конструкторско-экспериментального отдела, начальник спеццеха № 1, заведующий техническим отделом, механик сталелитейного цеха, помощник заведующего производством, и. о. директора завода.
В апреле 1937 года – старший мастер инструментального цеха, начальник инструментального цеха, главный бухгалтер завода, начальник колесного цеха и заместитель начальника механического цеха.
В мае – июне того же года – начальник технического отдела, начальник смены колесного цеха, начальник отдела капитального строительства, начальник отдела технического контроля комбайнов, главный механик завода, начальники конструкторского бюро инструментального отдела.
В июле – августе – главный энергетик завода, старший технический инспектор цеха комбайнов, заместитель начальника кузнечно-прессового цеха, мастер секции кузнечно-прессового цеха. И так далее. Все они были расстреляны[153].
Теперь спрашивается: то была чистка от вражеских элементов или попытка сорвать нормальную работу крупнейшего производителя комбайнов в стране? И кто тогда был истинным заговорщиком?
Наука и техника
Репрессии против ученых и ИТР начались сразу же, как только Сталин укрепился у власти. В 1928–1930 годах прошли судебные процессы против инженеров-«вредителей» – Шахтинское дело и «дело Промпартии». В 1930 году было состряпано дело «академиков» – историков дореволюционной школы. Вот что писал один из «заговорщиков» – историк В.И. Пичета другому историку академику М.Н. Покровскому в 1931 году: «Когда меня допрашивали, мне возвращали мои показания для замены одних слов другими, – не в мою пользу. Меня заставляли изменять мои выводы из моих показаний. Мне указывали, в каком стиле и тоне я должен был давать свои показания. Я должен был создавать показания, ибо отказ, – говорили мне, – не в мою пользу… Меня заставили признать себя участником организации, о которой я не имел никакого понятия, – я подписал все, что было написано следователем…»[154]
