Тёмные силуэты скал появились из-за леса, когда усталые путницы уже не чаяли дойти до долгожданного отдыха. Каменные громады, будто гребни невиданных животных, росли из земли, заслоняя своими телами вечернее темнеющее небо. Они своей величественностью несли покой и умиротворение всему вокруг.
Последние несколько сотен шагов по чистому от леса пространству путницы прошли на одном дыхании, казалось, могучие скалы одарили своей бездонной силой женщин, кажущихся такими маленькими и незначительными на фоне каменных исполинов.
Нарима, ведомая, только ей известным знанием, шла вдоль грозно нависавших скал. Иногда останавливаясь, будто вспоминая что-то, она оглядывала скальные уступы и трещины. Пройдя ещё несколько шагов, ведунья остановилась и, повернувшись, к глядевшим на неё с надеждой женщинам, произнесла с облегчением:
-Пришли, слава Творцу! Там за валуном тайная тропа. Зверю по ней не пробраться, а нам в самый раз будет. Только воя придется оставить здесь с кем-то, мы его потом на верёвках поднимем на скалу.
-Я останусь с ним, – быстро сказала Аная.
Нарима, уже давно заметившая, как глядит молодая девушка на юношу, незаметно улыбнувшись, повела женщин сквозь открывшуюся за валуном узкую уходящую вверх расщелину.
С Анаей осталась Лора, мать ребенка, спасённого воином. Всю дорогу ни на миг, не расставаясь с малышкой, она шла рядом с волокушей и старалась всегда помочь, чем могла, тянущим. И теперь передав на время малышку Нариме, Лора решила остаться помочь Анае закрепить веревки на теле спящего.
Проводив последнюю скрывшуюся женщину в ущелье, Аная и Лора утомленно опустились на колени. Дочь ярла, несмотря на усталость, постоянно следила за лесом, крепко сжимая рукоять голубого ножа.
Спящий вдруг хрипло, пересохшими губами что-то прошептал на неизвестном странном языке. Его бледное лицо, отчего-то хмурилось, а веки закрытых глаз еле заметно дрожали.
Девушка набрав в горячие ладони чистого снега, приложила холодную мякоть к сухим бледным губам юноши. Талые капли снега мгновенно высыхали на растрескавшихся губах, немного успокоившегося воина. Положив правую, влажную от снега, ладонь на разгоряченный лоб находящегося в бреду юноши, Аная почувствовала, как на висках в её холодные от снега пальцы отдаётся биение сердца воина.
Девушка не могла объяснить самой себе свои чувства. Казалось, она вечность могла сидеть на коленях рядом с этим непонятным и загадочным воином. От него исходило неведомое доселе молодой деве, тепло силы. Даже рядом с отцом, крепким и уверенным, как морской риф, она не чувствовала себя в такой безопасности, какую ощущала подле мирно лежащего в забытьи воина. От мыслей оторвал голос, сидящей рядом, Лоры:
-Намаялся бедный. Ещё отрок совсем, а вон, сколько тварей посёк. Мою Даринушку спас, за это век его буду помнить. Будем живы, в Мирольме стольном, дары Творцу на алтарь вознесу.
Вдруг сверху с уступа послышались звуки падающих мелких камешков, а за ними немного позже прилетел длинный кусок толстой веревки, мягко стеганувший по снегу, завязанным в тугой узел концом.
-Вяжите воя, да поднимайтесь к нам по тропке, – послышались приглушенные высотой слова Наримы.
– Да железки его посымайте, бо умаемся тянуть его.
Повозившись с веревкой обвязывая её вокруг тела воина, женщины проверив прочность узлов, дали наверх сигнал поднимать. Помогая аккуратно, что бы тело ни ударилось при подъёме с земли Аная и Лора, проводили взглядами быстро взлетевшего вверх все ещё находящегося без сознания юношу.
Проследив пока тело, не скрылось из виду, Аная и Лора начали свой подъём.
Протиснувшись сквозь узкий последний каменный поворот женщины, оказались на просторной скалистой площадке, на которой уже лежал освобождаемый женщинами от веревок юноша. По правую руку темнел вход небольшой пещеры закрытый широким старым куском шкуры. Нарима, возившаяся с остатками верёвки, увидев новоприбывших, сказала:
-Места хватит всем, а вот еды только на день. Больше дюжины голодных ртов, да один непритомный, благо в тепле теперь. Каримушка мой, долго выбирал сие место, с любовию. Как чуял, что жена его будет здесь хорониться от ворога.
Когда Лора ушла посмотреть, где её ребёнок, Нарима, укрывая поплотнее белой шкурой ра-хана, лежащего без сознания воина, сказала Анае:
-Там ещё есть кое-какая одёжка, да топора два. Завтра поутру пойдём с тобой за дровами, да и поглядим, за одно, может, какую птицу собьём. Лук у воя этого, тугой, конечно, но у Каримушки моего, был потуже, да покрепче. Авось справимся как-нибудь.
-Что думаешь, делать будем? – спросила Аная устало присев на скалистую землю подле Наримы.
-А что делать? Жить дальше, вон вой нам заново жизнь подарил, теперь заново её и жить надобно, – слова ведуньи ласково успокаивали, наконец почувствовавшую себя в безопасности за эти несколько дней Анаю. Тело обволокла усталость и приятное чувство отдыха.
-Думаю нам пока нужно здесь схорониться, и силы подсобрать. Да и спасителю нашему покой нужен, негоже по лесу с непритомным шастать.
На том и порешили, а на второй день пребывания на скале пришел в себя странный белый воин…
Снился отец. Он стоял на вершине высокого поросшего редкой травой обрыва, глядя в серебристую бирюзовую морскую даль. Его, длинные до плечей, тёмные волосы, испещрённые редкими сединами, развевались на мягком тёплом ветру. Руки сложены на груди, прямая гордая осанка – настоящий король и повелитель. Куст, объятый пламенем, искусно вышитый золотыми нитями на тёмно-синем плаще, колыхался лёгким бризом-озорником. Создавалось впечатление, будто всё происходит наяву: трава, обрыв, бескрайний морской простор, тёплый ветер, отец величественно стоящий, широко расставив ноги.
Саша сделал шаг по направлению к нему. Словно, почуяв чьё-то присутствие, отец обернулся. Его незнакомое, но в тот же час такое родное лицо выражало озабоченность. В тёмно-синих глазах застыла тревога. Тревожный взгляд казалось, укорял за что-то. Саша попытался что-то спросить, но ничего не вышло. Хотя теперь, где-то в глубине сердца, он знал, за что укорял его отец и о чем он тревожился. Дар, мощным потоком, ворвавшимся в тело, переполнил принца, и чуть было не убил его. Словно подтверждая Сашину немую догадку, отец легко кивнул.
Принц попытался сделать ещё один шаг по направлению к отцу, но тело, будто не слушалось своего хозяина. А в голове отчетливо прозвучали слова:
-Тебе рано ещё к нам, сын мой. Береги себя. Ты нужен своему несчастному народу. Учись владеть Даром, как это делал когда-то я сам. Не давай ему испепелить тебя без остатка!…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
