лыжи не увязнут в песке… Ладно, прибыли. Подождите немного, не выходите сразу, чтобы глаза песком не засыпало.
С помощью пилота Александр вынул из кабины холодильную камеру, вытряхнул оттуда куб льда, который уже начал подтаивать, и бросил его на песок. Вокруг, над пустыней, стояло переливающееся знойное марево.
— Постарайтесь не обжечься, — усмехнулся пилот, когда Александр воздел кувалду над куском льда.
«Взмахну крылышком бабочки ради моей исстрадавшейся страны», — беззвучно прошептал он, застыв на мгновение с полузакрытыми глазами, и обрушил тяжелый молот на лед. Кусок разлетелся на сверкающие осколки, которые, едва соприкоснувшись с раскаленным песком, таяли, как невесомые грезы. Прохладный бодрящий ветерок чуть повеял и рассеялся в знойном воздухе.
— Помилуйте, друг мой, что вы делаете? — спросил пилот, ошалело наблюдавший за его действиями.
— Можно сказать, ритуал. Тотемический обряд, вроде ваших танцев с огнем, — сказал Александр и со смехом отер пот со лба.
— Ритуал и какое-то тайное заклинание — вы о чем-то молили своего бога?
— О дожде и тумане, дожде и тумане, которые прикрыли бы мою далекую родину.
29 марта, Белград
В эту ночь Кате спалось лучше, чем когда-либо за последние недели, несмотря даже на то, что накануне новая почка начала отторгаться и поднялась температура. Мать попросила соседку, работавшую медсестрой, сделать инъекцию иммунодепрессанта, привезенного из больницы, и Кате стало немного лучше. Но, что гораздо важнее, в ту ночь почти не было бомбежки, лишь несколько отдельных взрывов где-то вдалеке, так что жильцам их многоквартирного дома не пришлось в полночь бежать в подвал и дожидаться там рассвета. На следующий день Катя узнала, почему так получилось.
Утром Катя проснулась поздно, уже в девятом, часу, но на улице все еще было темно. Выйдя на балкон, она увидела, что все небо затянуто тяжелыми темными тучами. А внизу между деревьями разливался туман.
— Боже мой! — вырвалось у Елены, когда она тоже увидела это зрелище.
— Мама, это папа сделал?
— Наверно, нет. Но если тучи продержатся еще несколько недель… то, возможно, окажется, что это и впрямь его работа.
— А где папа сейчас?
— Не знаю. Он у нас бабочка, — порхает по миру то туда, то сюда.
— Таких некрасивых бабочек не бывает! — заявила Катя. — И вообще, я не люблю, когда тучи.
29 марта, директива по объединенным военно-воздушным силам № 1362
Отправлено из: Оперативный штаб ЭЙРКОМ[6]
Полный текст разослан: АФСАУТ, СЕТАФ[7] и главнокомандующему 6-м флотом США
Разведывательное донесение М441 из источников БАМ и NM[8] оказалось ошибочным (см. Базу данных полевых условий «ASD119», метеорологический раздел) и было исправлено в разведывательном донесении М483.
Боевые директивы № 1351, № 1353 и № 1357 настоящим изменяются следующим образом.
Следующий раздел доведен до всех передовых операционных баз в Италии (Комизо, Авиано, Казерма-Эдерле, Ла-Маддалена, Сигонелла, Бриндизи) и Греции (Суда-Бей, Ираклион, Афины, Неа-Макри).
Также передан: Средиземноморская авианосная ударная группа.
Отменить все удары В-3[9], назначенные боевыми директивами № 1351 и № 1357 по группам целей GH56, IIT773, NT4412, ВВН091145, LO88, 1123RRT и 691HJ (перечислены под ‘TAG471’ в базе данных целей).
Продолжать удары В-3, назначенные боевой директивой № 1353 по группам целей РА851 и SSF67 (см. упомянутый список).
Удары А-2[10], назначенные боевыми директивами № 1351, № 1353 и № 1357, остаются в силе.
Следующий раздел доведен: База ВВС Авиано.
Увеличить количество наблюдательных полетов на малой высоте для оценки AF 3 последствий продолжающихся ударов В-3.
СТРОГО СЕКРЕТНО
Количество копий: 0
29 марта, Дубна
— Александр, Александр! Слушай, сформировалась вторая метеочувствительная точка между двадцатью девятью градусами и тридцатью градусами северной широты и ста тридцати тремя и ста тридцати четырьмя градусами западной долготы. Движется быстро, но стабилизируется. Механизм активации: сильно взболтать воду. Да, знаешь, это в открытом море.
31 марта, неподалеку от западного берега острова Рюкю
Сколько хватало глаз, поверхность Восточно-Китайского моря была гладкой, как голубой шелк. Лишь мчавшееся полным ходом маленькое рыбацкое суденышко оставляло на ней длинную пенящуюся борозду.
На кормовой палубе рыбак-окинавец, с выдубленной почти дочерна от постоянного пребывания на солнце кожей деловито заворачивал пачки тротила в водонепроницаемую бумагу. Его столь же просоленный напарник как раз начал присоединять электрический капсюль-детонатор, вложенный в связку взрывчатки, к длинному проводу, подключенному к детонатору. Александр стоял в стороне и наблюдал за происходящим. Рыбаки болтали во время работы. Из уважения к Александру они говорили по-английски, хоть с сильным акцентом, но свободно. Как и во всем остальном мире, темой их дискуссии были войны.
— Я думаю, для нас это хорошая новость, — сказал один из японцев. — Прецедент. Если в будущем возникнет проблема с Северной Кореей или Тайванем, наши «Сейберхоки» и американский авианосец как подойдут и как зададут им. Красота!
— Сраные америкашки, терпеть их не могу! Как бы мне хотелось выкинуть их всех с Окинавы вместе с их воющими самолетами!
— Головой бы подумал, дурак! Если тут не будет военной базы, кто будет покупать нашу рыбу? И, самое главное, ты же японец! Должен понимать, что лучше для Японии.
— Ну, как бы это проще объяснить… Ивата-кун, мы с тобой разные. Ты с семьей приехал сюда десять лет назад, а мой род живет на Окинаве уже невесть сколько поколений. Когда-то здесь было независимое царство, так что и ты, и американцы здесь чужие.
— Хироси-кун, ты бы сам себя послушал. Губернатор Ота — поганая сволочь, и ты не первый человек, которому он вдувает в уши всякие гадости… О, мистер, готово.
Александр взял плотно упакованную взрывчатку, прошел на самую корму, приложил спутниковый телефон к уху и ждал.
— Мистер, если вы хотите добыть рыбу этой штукой, то лучше бы нам перейти в другое место!
— Я не хочу добывать рыбу, мне нужно только взволновать воду, — ответил Александр.
— Деньги ваши, так что делайте как хотите, конечно. Последнее время на Окинаву приезжает все больше и больше чудаков вроде вас.
«Александр, Александр! Ты на метеочувствительной точке! Создавай возмущение!
Александр опустил сверток в море.
— Осторожнее! Смотрите, чтобы провод не намотался на винт! — крикнул один из рыбаков, глядя на провод, который быстро разматывался и уходил через транец. Александр положил палец на кнопку детонатора.
«Взмахну крылышком бабочки ради моей исстрадавшейся страны…»
Из-под поверхности донесся глухой прерывистый рев, и в тридцати метрах от кормы поднялся, сверкая на солнце белыми брызгами, огромный столб воды. Он тут же рухнул обратно в море, поверхность некоторое время кипела и пенилась, но вскоре все успокоилось.
— Я же говорил, что вы тут ничего не поймаете, — пробормотал один из рыбаков, окинув привычным взором безмятежную гладь.
