пакетом.
В машине он постеснялся спрашивать, какие у нее планы насчет работы, Даша сама ему сказала, что никаких. Но она не жалеет, что уволилась, фирмочка так себе, платили мало. Уж такую работу она точно быстро найдет.
Он не спросил, почему она уволилась из той, большой фирмы, и она поняла, что он все про нее знает. Сотрудницы просветили. Ну и ладно, она не обязана ничего никому объяснять.
Он довез ее до дома и остановил машину прямо перед подъездом, так что, выходя, Даша едва не налетела на вездесущую соседку Марию Степановну. Та вытянула шею, попыталась разглядеть водителя машины, но не смогла, и вошла за Дашей в лифт очень недовольная.
Даша этого не заметила, потому что Максим перед тем, как проститься, попросил ее телефон, мотивируя это тем, что сможет помочь ей в поисках работы. Разумеется, это был повод, и Даша согласилась обменяться телефонами. Ну, с работой не поможет, так отчего просто так не попить кофе с хорошим человеком?
Так что она вышла из лифта с рассеянной улыбкой, машинально открыла дверь собственной квартиры и только там осознала, что в квартире что-то не так.
Во‑первых, запах. Даша вообще остро реагировала на запахи. Сейчас в квартире пахло незнакомо и тревожно.
Во‑вторых, на плитке в прихожей она заметила странные следы, и обувь вроде бы стояла не так, как раньше.
Конечно, за последние три месяца она не так тщательно следила за порядком, но все же пол мыла три дня назад, когда… когда они с бывшим избавлялись от трупа, найденного ею в стенном шкафу.
Даша прислушалась.
В квартире явно кто-то был. Она услышала шум льющейся воды из ванной, потом там что-то упало. Неужели бывший опять приперся? Она ведь так и не поменяла замки, все некогда было… Ну да, небось Светка выгнала его взашей, и ему ничего не оставалось, как прийти к ней. Сейчас будет ныть, канючить и причитать, чтобы она его пожалела и пустила пожить хоть ненадолго.
Ну уж нет, этого не будет! Даша рванулась было в ванную, но тут же опомнилась. Что она делает, куда несется сломя голову? Ее что, жизнь ничему не учит? Ведь говорит же интуиция, что все гораздо серьезнее, чем явление в квартире бывшего мужа!
Даша скинула ботинки и на цыпочках прокралась на кухню, чтобы найти там свое обычное оружие – молоток для отбивания мяса. Грозное оружие, надо сказать.
Долго искала его в ящике, а когда вышла с молотком наперевес, то едва успела увернуться от швабры, которую направила ей в лицо полураздетая женщина.
– Ух ты! – Даша отскочила и взмахнула своим оружием, вспомнив мимоходом известную фразу героя культового фильма, что на кухне с ним никто не сравнится.
Молоток удобно лег в руку, а Даша с удивлением узнала в женщине ту самую, которая представилась ей Аней, а на самом деле оказалась Ольгой Мясниковой, авантюристкой, воровкой и убийцей.
Левой рукой Даша перехватила швабру, но Ольга держала крепко. Они постояли, тяжело дыша, с ненавистью глядя друг на дружку, после чего Ольга вдруг толкнула Дашу так сильно, что она отлетела под вешалку. Правильно сообразив, что кроме швабры у Ольги никакого оружия нету, Даша тут же вскочила и ринулась в бой.
Но эта стерва почему-то оказалась внизу и очень умело подставила Даше подножку, Даша схватилась за свое же собственное полотенце, которым была обернута Ольга, та вскрикнула и осела на пол рядом. Полотенце размоталось, и Даша увидела на боку Ольги длинную глубокую царапину, да что там царапину, настоящую рану, которую та пыталась залепить салфеткой.
– Ого… Здорово тебя!
– У тебя пластырь есть? – спросила Ольга, тяжело дыша.
– Ага, сейчас, разбежалась! – фыркнула Даша. – Пластырь тебе, швы наложить, кровь остановить, укол антибиотика сделать! Может, еще «скорую» вызвать и в больницу отвезти?
– Не надо «скорую»… – Ольга дышала все тяжелее, на лбу у нее выступили капли пота.
– Тогда, может, полицию? – Даша была очень зла на эту бабу и теперь затоптала в своей душе робкие ростки жалости.
– И что ты им скажешь? – Ольга уселась поудобнее, зажала рану и говорила теперь гораздо тверже.
– Скажу, что ты – Ольга Мясникова, что ты убила человека – вот здесь, в этой самой квартире! – по инерции начала Даша и тут же растерянно замолчала.
И правда, что она скажет полиции?
Ольга ото всего отопрется, какое убийство, ведь трупа-то нет. Придется рассказывать, как Даша с бывшим избавлялись от трупа, а это уже статья. К тому же ей не поверят.
– Ну вот, – усмехнулась Ольга, – сама все понимаешь… полиция тебе не нужнее, чем мне!
– Чего ты хочешь? – разозлилась Даша. – Какого черта ты приперлась снова? Удружила уже мне, оставила подарочек в стенном шкафу, а за что? Что я тебе плохого сделала?
– Извини… за этого козла извини… – проговорила Ольга совсем тихо, – понимаешь… он напал внезапно…
Тогда, три дня назад, Ольга ни о чем не подозревала. Оставшись одна, после того как Даша ушла на работу, она выпила кофе, прикинула мысленно свои дела на сегодня, решила на всякий случай изменить внешность, поскольку ей очень не понравился приезд мужа Ани.
Вот еще принесла нелегкая этого урода, очень некстати. Не дай бог с ним столкнуться, он-то сразу определит, что она вовсе не его жена.
Ольга ушла в ванную, оттого и не слышала, как в замке повернулся ключ и в прихожую прокрался невысокий узкоплечий мужчина непонятного возраста. Вроде бы молодой, но если взглянуть в выкаченные какие-то выцветшие глаза, то кажется старше.
Впрочем, никому в здравом уме не приходило в голову смотреть в глаза этому типу, он вообще держался незаметно, в глаза бросались только оттопыренные уши.
Нежданный гость быстро огляделся по сторонам, вытянул, насколько мог, шею и прислушался. Уловив шум воды в ванной, он удовлетворенно улыбнулся – повезло.
Лицо его претерпело ряд изменений, теперь из невыразительного и незапоминающегося оно превратилось в застывшую маску монстра. Глаза еще больше выкатились, рот сжался, нос начал двигаться сам по себе, как будто человек принюхивался к чему-то страшному. И ему это очень нравилось.
Он подошел к двери ванной и приготовился ждать. Ждать он умел. Он ждал свою жену каждый вечер, рисуя в голове картины, как она встречается с другими мужчинами, улыбается им, позволяет себя обнимать и похлопывать по плечу. Как они смотрят на нее маслеными глазами и нашептывают сальности, а она визгливо смеется, прикрывая рот рукой с длинными пальцами без маникюра (еще не хватало, он запрещал ей красить глаза и ногти
