чтобы написать мой псевдонаучный опус. Нюансов была масса и все любопытные. Более того, это не будет бредом и если мне удастся продать его тысяч за пять, то купивший мою писанину изрядно сэкономит на научных опытах. Отрицательный результат в науке тоже результат. Сто лет развития науки привели к тому, что любой эксперт, прочитав мои записки, скажет по меньшей мере, что это гениально. Надеюсь какого- то эксперта здесь и сейчас мои покупатели найдут.
Легенда такая, в Румынии мне довелось близко познакомится с пленным и раненым немецким офицером, учеником Габера ( он сейчас в авторитете). Пусть это будет Иоганн Шмит. Мы подружились, но он внезапно умер от тифа ( ослабленный ранением организм поддался болезни). И он мне оставил свои гениальные записи в наследство. Я не ученый, но понимаю, что процесс промышленного производства золота денег стоит. Так что, отдаю за денежку малую. Так сказать, синица в руке.
Как напишу, так отдам учителю немецкого из гимназии Полякова - Петру Петровичу, он мои каракули ( скажу, перевод рассказа иностранца на русский, записанный стенографистом румыном) мне красиво, по-немецки, запишет в солидную старую тетрадь. А уже ее я и продам.
Кому продать - найду. В Ростов сейчас съехалось множество всероссийского масштаба «буржуев и капиталистов, фабрикантов и заводчиков». Рябушинский, Терещенко, Гужон, Лианозов, Нобель-младший и прочие «деловые». В победы Белой Армии они верили не особо, а потому не шибко-то помогали деньгами, в которых добровольцы терпели отчаянную нужду этой зимой. А с этими капиталистами денежки, и немалые, стекались в Ростов-на-Дону…А сейчас обстановка - хуже некуда, в течении пары недель все побегут куда глаза глядят. Глядишь - моя тетрадка по весу выгодней будет, чем пару килограммов золота.
Писал я свое сочинение с упоением, запершись в номере. Но все же вынужден был прерываться и отдыхать, прогуливаясь по Новочеркасску, чтобы голова немного отдохнула. Знакомых Полякова я встречал часто, так что они подвели меня к калмыкам. Урядник Даржи Попов ( по прозвищу Джа-Батыр) со товарищи служил в местной карательной команде. Серьезные люди, толковые, неглупые, некоторые еще и бойцы хорошие.
Даржи был невысокий, но крепко сбитый, форма выглажена, сапоги начищены, черные волосы расчёсаны, редкие усики нафабрены. Первый парень на деревне, с громкой славой удальца. Нынче он держал нос по ветру и уже примеривался скоро отчалить в родные калмыцкие степи. Мы переговорили с ним намеками.
— Сразу к делу. Я хочу вам предложить поучаствовать в одной небольшой, но очень денежной авантюре - заявил я с ходу.
Плоское скуластое лицо калмыка и его узкие глаза выглядели бесстрастно как каменная скала, но я понял, что мое предложение неплохо заработать напоследок его очень заинтересовало. И хочется, и колется, и мамка не велит…Риск был очень велик, но золотые горы, что посулил ему я, уж больно манили и казались чрезвычайно реальными, поэтому он решил рискнуть.
— Рады стараться!
Кроме того, согласно полученным указаниям начальника штаба, я представился 1-му генерал-квартирмейстеру полковнику Кирьянову и даже II-му квартирместеру, какому-то подполковнику. И тот и другой, узнав о моем разговоре с полковником Сидориным, очень удивились его глупому ответу. Они не скрыли, что у них имеется огромная нужда в опытных офицерах генерального штаба, и потому обещали мое назначение сдвинуть с мертвой точки, рекомендуя мне зайти в штаб еще сегодня же вечером. Так я и сделал.
Понятно, штаб не фронт, сюда понабилось куча ненужных офицеров, а специалистов нет и работать не кому. Офицеру же этого времени надлежало лишь отменно вставлять фразы на французском языке и прекрасно вальсировать, дабы иметь успех в карьере. Каковы же у него реальные знания редко кого интересовало, создавая в армии совершенно пагубную обстановку с массивом неадекватного командного состава. Но мне нужно было, пока еще ходят поезда, смотаться в Ростов-на-Дону. Продать свои опус, пока здесь все не накрылось медным тазом, а счет уже идет на считанные дни.
По мере численного уменьшения, в виду потерь, Донских партизанских отрядов и значительного роста сил красных за счет разного сброда (фронтовых дезертиров, предвкушавших богатую наживу) -- обстановка все более и более складывалась не в нашу пользу. Учитывая это, генерал Каледин решил устроить 26 января заседание совместно с высшими руководителями Добровольческой армии, с целью выработки плана дальнейшей борьбы с большевиками, придавая ему чрезвычайно важное значение.
Предполагалось, перетянув свободные силы Добровольческой организации к Новочеркасску, сосредоточить кулак и энергичным наступлением добиться решительного успеха в одном месте, каковой, подняв угасший дух бойцов, мог бы благоприятно отозваться на других направлениях и быть может, повлиять на настроение казаков ближайших станиц. На посланное приглашение прибыть в Новочеркасск генералы Алексеев и Корнилов ответили отказом, сославшись на серьезность положения на фронте. В качестве их представителя из Ростова приехал только генерал Лукомский. Я его мельком увидел - и изумился! Шпион - да и только! В штатском одеянии, с запущенной бородой и в темных очках, очень трудно было узнать в Лукомском генерала.
Сделанные на этом совещании доклады определенно подтвердили, что Дон окончательно развалился и нет никакой надежды улучшить положение. Не было просвета, не было ни откуда помощи.
Настроение стало совсем тревожным, когда представитель Добровольческой армии заявил, что их армия не только ничем не может помочь Новочеркасску, но генерал Корнилов настойчиво просит не задерживать дальше и вернуть в Ростов офицерский батальон, бывший до этого в составе Донских частей.
После такого заявления, в сознании присутствующих, как мне потом передали, все определеннее выявился призрак неизбежности падения Новочеркасска
Глава 15
Между тем, два дня ( и две ночи) моей писанины миновали и мой опус был готов. Двадцать три страницы наукообразного текста. На третий день я буквально сидел за спиной Петра Петровича, подсказывая ему, и сообща мы рожали немецкий вариант. Солидную старую ученическую тетрадь, вырвав из нее лишние листы, мы подобрали.
Я спешил и был прав. События развивались стремительно. Уже 27-го января я был призван в Донскую армию и назначен начальником службы связи и одновременно начальником общего отделения штаба Походного атамана. «Для Атоса это слишком много, а для графа де ля Фер — слишком мало». Но все эти смешные «статусы и медальки» — для меня - пустой звук. Моя главная задача — не допустить, чтобы наши руководящие кретины стали еще более слабоумнее. Приступив к работе, я
