Там-то его и настиг ментальный удар подчинения. Чуть позже Киллайд уже стоял за спиной водителя, держа того за голову и считывая у него из памяти нужную информацию. При этом мысленно плевался и ворчал, просматривая неблаговидные поступки пациента:
«Где только такие ублюдки берутся?! И они ещё служат в органах защиты правопорядка?!»
Послужной список троицы «оборотней в погонах» поражал наглыми ограблениями, мздоимством, воровством, афёрами и даже убийствами невиновных. Копаться в таком дерьме было крайне неприятно, зато в копилку знаний улеглись фамилии и должности покровителей «святой троицы», как их пришлось классифицировать за кровавое ограбление нескольких церквей. И приоткрывалась целая сеть преступных групп, которые по мере подачи заявок от своих покровителей действовали то в одном, то в другом направлении. То есть потоки краденного уходили не просто перекупщикам краденного, так называемым барыгам, но шли также в коммерческие магазины, на некоторые склады интендатуры, на подарки и взятки нужным людям. Широко орудовали преступники, с размахом.
И для такого размаха крайне нуждались в милиционерах. Такие исполнительные личности, кои подобрались в «святой троице», очень ценились аферистами всех мастей и любых уровней. Тогда как мемохарб наоборот, решил этих сволочей не привлекать, а тупо уничтожить. Разве что вначале следовало бы просканировать память капитана и старшины. Наверняка они знают не в пример больше водителя.
Поэтому он осторожно подался на второй этаж, где что-то хрустело, скрипело и рушилось. А уже соответствующе настроенный автоматчик шёл следом и подстраховывал со своим оружием.
Шум получался из-за того, что капитан со старшиной грубо выламывали кирпичную стену, выворачивая из неё небольшой сейф, но с опорными, накрепко приваренными к нему штырями. Видимо вскрыть не смогли, так решили забрать целиком. Да так увлеклись этим процессом, что не заметили постороннего в дверях, который замер от них всего лишь в парочке метров. Точнее, замер, прикрываясь дверным косяком.
И правильно сделал, что не начал действовать нахрапом. Оба оборотня в погонах оказались пакри!
«Святые мирцисанки! — досадовал он мысленно, отступая обратно в коридор, и увлекая за собой покорного водителя. — И здесь эти не контролируемые? Хорошо что не заметили, такие ублюдки сразу могли начать стрельбу… Придётся ускорить их ликвидацию! Но всё равно жаль, что нет возможности этих пакри допросить…»
Конечно, с устранением ничего мудрить не стал. Жёсткие команды водителю, который взял автомат наизготовку и стал мысленно отсчитывать означенное время. Затем выход во двор и конкретная задача для солдатиков, которые уже со своими винтовками замерли в нужном месте.
Ещё минута, и внутри воровской малины послышались автоматные очереди. Напоследок два одиночных выстрела. И вот уже водитель выскакивает из подъезда во двор и начинает интенсивно поливать пулями закреплённую за ним полуторку. Естественно, что солдатики, испугавшись за свои жизни, стали залпами стрелять по автоматчику. Попадали они неважно, но общими усилиями всё-таки упокоили сошедшего с ума милиционера. Ну и про визит постороннего парня они уже давно забыли.
А тот уже спокойно, с чувством хорошо выполненного долга, спешил в институт. Всё-таки следовало там появиться хотя бы на парочке лекций. Благосклонным к себе отношением тоже нельзя слишком часто манкировать. Один недовольный преподаватель появится, другой, третий, и вот уже нет авторитета у одного из самых перспективных студентов. При этом не стоило забывать, что недовольных, завистливых, прочих недоброжелателей и так хватало. Всех-то перепрограммировать на любовь к ближнему, да постоянно поддерживать в таком режиме — никаких сил, ни времени не хватит.
Несмотря на все желание, попасть на лекцию не удалось. Сразу на входе в институт, студента Шульгу озадачили распоряжением:
— Немедленно явиться к завкафедрой, к Ахутину!
Пришлось поторопиться в нужный кабинет, ещё на входе в который грымза-секретарь сделала страшное лицо. Мол, шеф жутко гневается. Кстати, очень добрая и грамотная в своём деле оказалась эта секретарь, душевный человек, мать троих детей. Только и стоило покопаться в её биографии тщательнее, да тронуть нужные струны характера.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Михаил Никифорович в самом деле выглядел встревоженным, раскрасневшимся и нервным. Сходу наехал с претензиями на парня:
— Ты почему пропускаешь занятия, Шульга?! Много знаешь? Зазнался?
— Чем больше я знаю, тем лучше понимаю, что мало знаю, — со скорбным видом произнёс мемохарб, враз сбивая с генерал-лейтенанта весь пыл и желание покричать. — Но в данном случае очень чётко вижу, что чрезмерное покраснение вашего лица, уважаемый профессор, это следствие тяжёлого нервного срыва. Что может привести к осложнению работы сердечнососудистой системы. И нам опять придётся повторять весь цикл восстановления. А ведь только-только я позволил вам вновь употреблять коньяк в малых дозах.
Пока он так говорил монотонным, скучным голосом, Ахутин заметно успокоился и даже насмешливо фыркнул:
— Не пугай меня, знахарь-малолетка! Я тебя уже не боюсь, потому что здоров! Иначе говоря, кончилась твоя власть!.. Мм… Ну разве что для профилактики будешь иногда ко мне домой заскакивать. Очень уж тебя моя жена привечать стала…
— Да, достойная, умнейшая женщина…
— Ладно, ладно! Это я и сам знаю… что вы сговорились!
— Тогда зачем сейчас меня… мм, с лекций сорвали?
— За посещаемость — отдельно спрошу! — строго нахмурился профессор. Но тут же перешёл на дружеский, почти родственный тон: — Понимаешь, Александр! У моих коллег — крупные неприятности. И как-то там всё так странно закрутилось, цепляясь друг за дружку… Во-первых: при весьма странных и трагических обстоятельствах погиб главный терапевт нашей страны, академик Вовси.
Шульга не выдержал и презрительно скривился:
— Этот расхититель медикаментов?.. Не удивлён! — видя, как расширяются глаза Ахутина, понял, что придётся раскрывать некоторые тайны прямо сейчас. И приступил к рассказу.
30 глава
В своём кратком повествовании, Киллайд ссылался на источник своих знаний, упоминая в первую очередь академика. Того самого, который уже умер, и который обучал, натаскивал и исследовал самого Шульгу, якобы совсем ещё недавно. При этом приводил такие бесспорные и важные факты, что слушателю сомневаться в них не приходилось. А в финале подвёл соответствующие итоги:
— Естественно, что сейчас, после такого скандала и обыска в квартире покойной четы, органы начнут копать, и отыщут всех виновных в хищениях государственного масштаба. Мало никому не покажется. И ваше счастье, Михаил Никифорович, что вы ничем себя не запятнали в этой грязной истории и не стали соучастником. Можно сказать, повезло, что вы этого Вовси недолюбливали изначально, на уровне простой человеческой антипатии.
Озадаченно кряхтящий Ахутин, согласно кивал головой и приговаривал:
— Надо же, как оно всё… Я и не знал… И ведь никто про обыск и про кучу найденных лекарств — ни слова!.. Но теперь-то очень многое становится ясным!.. И сразу отпадает во-вторых, в-третьих, в-четвёртых… и так далее.
— Догадываюсь, какого типа напасти могут свалиться на вашу голову, — осторожно предположил Шульга. — Скорей всего кто-то просил о помощи и заступничестве, не вскрывая подноготную своей просьбы?
— Именно! — рассердился генерал-лейтенант медицинской службы. После чего в явном сомнении подёргал себя за мочку уха, но всё-таки решился приоткрыть кое-что перед юным знахарем: — Тот же министр нашего здравоохранения, прости господи, товарищ Смирнов, потребовал от меня с самого утра возглавить похоронную процедуру вокруг Вовси. Якобы он сам не может по состоянию здоровья, а я, якобы, добрый друг и покровитель покойного… Вот, зараза!.. Как он всё повернул-то?!.. Хорошо, что я сразу не дал ответ… А ведь Вовси — это его креатура на пост главного терапевта! И он наверняка замешан в хищениях лекарств…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
