Читаем без скачивания Священный огонь - Брюс Стерлинг

— Не трогайте ее, — проворчал Новак. Бретт отпрянула назад, точно от удара. — Если ты уже узнала, что здесь к чему, — сказал он ей, — то завтра же возвращайся домой! Полежи на пляже, стань нормальной молодой женщиной, живи и дыши! Здесь ты ничего не найдешь! Они были в этом уверены задолго до твоего рождения.

— Я так плохо себя чувствую, Йозеф. — Майа чуть не плакала.

— Садись в такси. — Новак подтолкнул ее в машину и усадил. Дверцы захлопнулись. Ошеломленная Бретт застыла на набережной, потом бросилась к машине, забарабанила в окно и что-то неслышно выкрикнула. Такси отъехало.

На следующее утро она получила по Сети несколько писем. Виетти прислал ей белые туберозы. Было восемь звонков от журналистов, освещающих модную тему. А один позвонил из вестибюля отеля. Он тоже снял здесь номер.

Чтобы их не обнаружили, они позавтракали в номере у Новака.

— Ты не в том состоянии, чтобы разговаривать с журналистами, — убеждал ее Новак. — Запомни, журналисты — это смертные враги знаменитостей. У них адреналин выбрасывается в кровь, когда они находят любой повод уязвить тебя или унизить.

— Я не знаменитость, — возразила Майа абсолютно искренне.

Она уже сняла с себя модное платье. Еще ей потребовался очищающий крем, щеточка для разгибания ресниц и полчаса, чтобы соскрести весь макияж с лица. Она не решилась спать в парике с электронной начинкой и утром обнаружила, что он уже не так хорош, каким казался накануне. Она даже не решилась его перезагрузить.

— Все это вполне справедливо, моя дорогая, но груда песка еще не богемский хрусталь.

— Я хочу стать фотографом, а не моделью.

— Не торопись. Тебе нужно научиться как следует работать с камерой, прежде чем ты начнешь мучить людей. Несколько небольших пробных снимков — и ты почувствуешь интерес к своим будущим жертвам. И может быть, станешь им симпатизировать. — Новак вытер салфеткой губы, встал и вытряхнул на кровать содержимое своей сумки.

Под двойной подкладкой лежали два завернутых в серую пену свертка с оборудованием. Четыре набора специальных стекол. Линзы в 35,105, 200 и 250 миллиметров. Две камеры с небьющимися широкоформатными выдвижными объективами и фотоэкспонометр. Тренога. Фильтры. Еще две камеры. Провода для вспышки. Десятиметровый лазерный оптико-волоконный шнур. Старая рулетка. Объемный графический ноутбук с высокоточным джойстиком и устройством архивирования. Многоламповый светильник со складными рефлекторами. Переходники для объективов. Непрозрачные тонкие экраны и карманный сверхпроводник.

— Помнится, ты сказал, что не привез с собой подходящего оборудования, — съязвила Майа.

— Я сказал, что не взял с собой оборудование для шоу, — ответил Новак. — Во всяком случае, ничего особенного в этом оборудовании нет. Если уж я собрался с силами и решил сюда поехать, то подумал, что смогу сделать снимки, ну, не знаю… каких-нибудь живописных римских развалин… Но снимать показ высокой моды! Это выше моих сил.

— А Виетти нам ничем не поможет? У него миллион помощников, он обязан дать нам все, что мы захотим.

— Дорогая, Джанкарло и я профессионалы. И в нашей с ним игре есть свои правила. Когда побеждаю я, то даю Джанкарло то, что хочется мне. Он платит мне. А когда я проигрываю, то Джанкарло предлагает мне страшное бремя своих добрых советов и услуг.

— Вот как!

Новак проверил разложенный на кровати арсенал цифровых фотоумножителей и задумчиво подергал свой большой стариковский нос.

— Показ высокой моды больше не гарантирует спокойной жизни, для этого на самом деле нужна команда. Вы не просто делаете снимки, вы ставите композиции. Дизайнер по костюму, дизайнер-оформитель… Опытные работники студии оказывают неоценимую помощь. Постановочная часть, парикмахер-визажист, косметолог — все они нам понадобятся.

— А как нам удастся заполучить всех этих людей?

— Мы их наймем. А после включим их услуги в счет Джанкарло. Это хорошая сторона дела. А суть плохой стороны очень проста — у меня нет в Риме необходимых и полезных контактов. А поскольку мой бизнес прогорел, я остался ни с чем, у меня нет и своего капитала.

Она задумчиво посмотрела на него. Майа чувствовала каждой своей клеткой, что у Новака деньги есть, и немалые, но выудить их у него казалось не легче, чем получить десять литров крови.

— Думаю, немного денег найдется у меня, — тихо проговорила она.

— У тебя? Это потрясающая новость, моя дорогая.

— У меня есть кое-кто в Болонье, способный нам помочь. У этой женщины масса друзей в сфере виртуальности.

— Молодых людей? Любителей?

— Да, Йозеф, молодых людей. Ты ведь знаешь, что это значит, не так ли? Это значит, что они станут работать на нас безвозмездно, и тогда мы сможем расплатиться по каким угодно счетам.

— Ладно, — задумчиво сказал Новак. — Пусть они любители, но обратиться и попросить никогда не помешает.

— Я могу попросить. Я совершенно уверена, что могу попросить. Однако, прежде чем я к ним обращусь, мне для этого понадобится кое-какое оборудование. Ты случайно не знаешь в Риме хорошее, безопасное место для доступа в Сеть, которое может работать со старыми протоколами?

Вопрос не застал Йозефа Новака врасплох.

— На вилле Курония, — сразу ответил он. — Конечно, на старой вилле Курония, у нее плохая репутация. Какая там очаровательная обстановка для пейзажных съемок.

Прежде вилла Курония была частным владением в Риме Монтеверде Нуово. Густые зеленые верхушки деревьев выглядывали из-за кирпичных глазурованных стен. Несомненная эксцентричность фасада давала понять, что строителем здания был какой-нибудь курильщик опиума, эстет, поклонник Д'Аннунцио [8], бывавшего в числе знатных гостей на вилле в начале двадцатого века. И наверное, в ее самых сомнительных кругах.

Внутренний дворик виллы украшали высокие арочные перекрытия, пересохший фонтан и статуя Гермеса на пьедестале. Идеальное место для ночлега старьевщиков. Трехэтажное восточное крыло было обустроено мощными усилителями и волоконной оптикой, словно окутано сетью. Закрытые двери каморок для слуг, сверкающие паркетные полы, коридоры, отделанные слоновой костью, и чудовищные старинные компьютеры, рассевшиеся, словно жабы. Этим особняком владели два брата, похожие на злодеев из сказки, по фамилии Хорнак, и одному Богу известно, какая мафия стояла за ними и под чьим покровительством в старом палаццо устроили обитый шелком компьютерный бордель. Римский дом тайных свиданий для людей, приезжающих сюда на машинах.

Новак был деловит и последователен, Майа деловита и близка к безумию. Бенедетта оказалась очень полезна. Бенедетта бывала неутомима, когда у нее появлялась возможность реализовать свои далеко идущие замыслы.

Бретт приехала на взятом напрокат велосипеде где-то около трех часов дня. Майа провела ее через пост охраны за особняком, мимо улыбающихся братьев Хорнаков.

— Какое славное место, здесь так изысканно, — восхитилась Бретт. — Как хорошо, что вы меня сюда пригласили.

— Перестань льстить мне, Бретт, и болтать попусту. Лучше расскажи мне что-нибудь. Расскажи, как ты попала в Рим.

— Вам на самом деле хочется все узнать? Что же, в Европе я сначала остановилась в Штутгарте, но там такая высокая арендная плата, а люди настолько высокомерны и заняты собой, что я решила уехать куда-нибудь. И конечно, все дороги ведут в Рим, не так ли? Никого не интересовало, что я дизайнер одежды. Я начала искать, присматриваться и нашла себе работу в таблоидной сети, стала посещать разные шоу, ходить в кафе. Иногда мне везло и удавалось подцепить каких-нибудь важных шишек.

— Так я и думала. Ты, наверное, знаешь тут поблизости множество второразрядных магазинов?

— Вы имеете в виду магазины готовой одежды? Разумеется, ведь это Рим, их тут полным-полно. На виа дель Корсо, на виа Кондотти, а в Трастевере вы можете купить все что угодно за наличные.

— Йозеф сейчас наверху, в своих пражских архивах. Он собирается раздобыть мне какие-то платья из своего архива, какие-то платья двадцатых годов. Это тема фотосессии. Тебе известен стиль того времени?

— Да, представляю примерно. Тогда были роскошные вещи, прошивки, вставки и оптические ленты с бахромой, ночные серенады.

Майа сделала паузу. Само слово «серенады» ласкало слух, но она не смогла припомнить, носила ли когда-нибудь вещи, украшенные хоть сантиметром оптической ленты с бахромой.

— Бретт, нам понадобится помощь для сессии. Нужно найти способ вдохновить Йозефа. Он уже долгое время не работал в этой области, и нам нужно создать атмосферу, ну, что-нибудь в стиле «Стеклянного лабиринта», то есть в стиле очень раннего Новака. Йозеф Новак всегда очень тонко чувствовал изюминку вещей, этакий поэтический аромат, свойственный некоторым предметам. Ты хоть представляешь себе, о чем я сейчас говорю?