— поддержал меня Матроскин и, распушив свой длинный хвост, бодро направился к выходу.
После затхлого мрака подземелья, яркий свет солнца и свежий воздух вызвали у меня неожиданное головокружение и дрожь в ногах, причины которых я так и не понял. Вроде бы и не устал, и Сил Магических потратил самую малость, а вот отчего-то сомлел на воздухе.
Немного отдышавшись, мы с Матроскиным завалили камнями вход в подземелье, пересыпав «тайный вход» в усыпальницу прелыми листьями и сухой травой.
— Здорово схоронили, теперь это добро никто и не сыщет! — весело мяукнул говорящий кот. — Да и не сунется в ближайшее время после такой веселухи с Горынычем, которую мы тут устроили. Посидим на дорожку, мессир? — предложил он, уже зная о моих привычках.
— Посидим, хвостатый! — Я присел на прогретый солнечными лучами камень, с наслаждением закурил папироску и закрыл глаза. Кот примостился рядом, и принялся вылизывать припорошенную пылью шерсть.
— Готов к дальнейшим приключения, Матроскин? — спросил я, когда табачок совсем сотлел.
— Всегда готов, мессир! Как пионер! — ответил четвероногий прохвост, успевший, видимо, подсмотреть этот отзыв у меня в голове.
Иначе, откуда бы он это узнал? Я погрозил Матроскину пальцем и оторвал зад от удобного тепленького камня. Однако, не успел я сделать и пары шагов, как древнюю усыпальницу Ясноглазки сотрясла чудовищная дрожь. Опора под моими ногами неожиданно исчезала — курган в мгновение ока провалился в какие-то неведомые глубины, откуда пахнуло нестерпимым жаром и серой. А мы с Матроскиным со свистом полетели в море кипящей лавы, разверзнувшееся под нашими ногами.
Я быстро справился с изумлением и, зачерпнув Сил из Резерва, благо он еще «не показал дно», активировал Гравитационный Дар. По идее, я должен был спокойно зависнуть над огненным адом, схватив за шкирку кота, но этого отчего-то не произошло. Мой Дар отказался работать, и мы с Матроскиным продолжали со свистом падать в распахнувшееся жерло вулкана.
Раздумывать времени не было, поэтому я принял единственное решение, которое позволило бы сохранить жизнь хотя бы говорящему коту. Я на лету перекинулся в свое Сумеречное Состояние, а затем, размахнувшись, со всей дури отшвырнул от себя Матроскина. Кот, набрав скорость, кувырком полетел к краю пролома по крутой дуге, а я с облегчением выдохнул — он должен был приземлиться за пределами огненного пролома, появившегося на месте исчезнувшего кургана.
— Я найду тебя, Матроскин! — мысленно телеграфировал я своему помощнику и другу, к которому уже успел основательно привязаться. — Только выживи здесь, хвостатый!
— Не беспокойтесь на этот счет, мессир! — Отбил ответочку говорящий кот. — Только не забудьте меня найти…
Мысленный голос кота затух, как-будто бы заглушенный какими-то помехами. То ли клокочущая внизу лава создавала возмущение, препятствующее Ментальной Связи, то ли что-то еще, но вновь достучаться до Матроскина мне не удавалось.
Ну, ничего, главное, что живой. Вот выберусь из очередного дерьмища, в которое мне удается вляпываться с каким-то странным постоянством, и обязательно разыщу своего хвостатого напарника. Сроднился я как-то с ним…
Я еще раз посмотрел полет кота, потом взглянул вниз на пузырящуюся багровую бездну и сложил руки на груди. Раз уж ничего с этим поделать невозможно, придется заныривать. Нечто подобное я уже проделывал во время схватки с бесноватым Адольфом, собирался проделать и сейчас. Неизвестно, на какое время меня хватит, но, надеюсь, достаточно, чтобы успеть выбраться из этого кипящего озерца.
Чудовищный жар на мгновение заставил почувствовать боль даже нечувствительным Сумеречным Телом, но вскоре она отступила, оставив после себя лишь «приятное» покалывание. Поверхность кипящего каменного «озера» стремительно приближалась, и я вошел в него как опытный ныряльщик — с минимальным количеством брызг. Однако, этот факт не избавил меня от очередной потери сознания.
Глава 22
Тихое тягучее пение выдернуло меня из небытия. Было тепло и темно. Боли не было, лишь приятная истома разливалась по телу, будто я парил в невесомости.
— Зачем ты сделала это с ним, мать? — произнес суровый мужской голос.
Пение прекратилось.
— Так было нужно! — ответил старческий, чем-то неуловимо похожий на змеиное шипение.
— Кому нужно? — продолжал допытывался мужской голос. — Неужели ты думаешь, что этим сможешь изменить неизбежное?
— Я ничего не думаю, — прошелестела старуха, — я делаю что должно! Если есть хоть один ш-шанс, — старуха опять зашипела, теперь уже точно словно раздраженная змея, — я его ис-с-спользую!
— Но почему он, мать? Поч-чему? — в раздраженный голос мужчины тоже начали закрадываться ядовитые змеиные нотки.
— Твой рас-с-спрекрасный Чернобог, которого ты мне так навязчиво «с-с-сватал», ис-с-счез в самый нужный момент! А когда, наконец, ты сумел его найти — он развеялся прахом! А моё зелье уш-ш-ш-ше давно поспело! Простынет скоро, а других Дивных под рукой нет! Иные не выживут, даже Одарённые… Слишком с-с-с-слабы… А этот новенький… он интерес-с-сный… Крепкий… Отмеченный Печатью Повелителей Хаоса и Благодатью Великой Управительницы. Интерес-с-с-сно, что они в нём наш-ш-шли?
— Но ты хочешь дать ему такую Силу, мать… Такую Силу! — укоризненно произнес мужчина. — Даже у меня в былые годы такой не было! Могла бы для приличия хотя со мной посоветоваться! У меня тоже были планы…
— Твои планы подош-ш-шдут, с-сын! Если мы не решим проблему — наш-ш-ш мир мош-ш-шет вновь раствориться в Предвечном Мраке Хаоса!
— Но сможет ли он распорядиться этим Даром, как подобает?
— Это уш-ш-ше твоя задача — рас-с-столковать ему… А сейчас разбей шшшкорлупу, Ящер — он уш-ш-ше с-с-с-созрел!
Весь разговор я слушал, пребывая в каком-то странном состоянии — ни жив, ни мертв. Словно гребаный кот Шредингера в закрытом ящике. Пока его не откроешь, узнать состояние пресловутого кота не представляется возможным.
Судя по имени, мужской голос принадлежал некоему Ящеру. Мне, со слов Кощея, был знаком лишь один носитель подобного имени — Повелитель Пекла, Всесильный князь Навьего Царства.
А вот женский? Я задумался, перебирая в памяти истории Кощея о самых первых днях молодого мира, созданного неким Всевышним. Одним из первых Дивных Существ, сотворенных Создателем всего сущего, была Мать — Сыра Земля. Да-да, все Первые Творения Всевышнего обретали разум и невиданную мощь. Даже такие странные…
Эта самая Мать — Сыра Земля была истинным Хтоническом Существом, в самом прямом смысле этого слова. Ведь «хтонический» в переводе с древнегреческого — это олицетворяющий собой дикую природную мощь земли. А в русских былинах она наших богатырей Силушкой
