В аэропорту Цюриха ее ждал отец. Он обнял дочь со слезами на глазах. Последние сутки дались ему особенно тяжело. В сводках новостей, за которыми он пристально следил, говорилось, что ситуация стремительно ухудшается, и князь был благодарен Максу и Сэмюелу за то, что они вывезли его дочь из Асмэры, прежде чем случилось что-нибудь непоправимое.
Ему хватило одного взгляда на ее неулыбающееся лицо, чтобы понять, что дочь изменилась. Кристиана казалась повзрослевшей, словно из девушки превратилась в женщину, которая знает, что такое настоящие чувства, лишения и тяжкий труд. Как это случалось со многими, Африка проникла в ее душу и сделала ее другим человеком.
Таможенники Цюриха пропустили Кристиану, даже не заглянув в ее паспорт. В этом не было нужды. Все знали ее в лицо и приветливо ей улыбались. Правда, на этот раз она не ответила на их улыбки. У нее не было сил.
Кристиана уселась в «роллс-ройс» с отцом, его постоянным водителем и двумя телохранителями на заднем сиденье. Сэм и Макс следовали за ними в машине службы безопасности. Они были рады возвращению домой после успешно выполненной работы, хотя и испытывали грусть, оставив в Африке своих новых друзей.
По пути в Лихтенштейн они разговаривали мало. Кристиана молча смотрела в окно, держа отца за руку. Стояла прекрасная осенняя погода. Благодаря отчетам Макса и Сэмюела князь знал о случившемся и полагал, что подавленное настроение Кристианы вызвано шоком, связанным с гибелью подруги. Однако о том, что ее состояние было также следствием разлуки с Паркером, отец, конечно, не догадывался.
— Я скучала по тебе, папа, — сказала Кристиана, повернувшись к отцу.
В его взгляде светилась такая нежность, что Кристиана с новой силой осознала, что не может разбить его сердце. Даже если ради этого придется пожертвовать собственным сердцем и сердцем Паркера. Двумя сердцами ради одного. Хотя это казалось ужасной платой за верность долгу.
— Я тоже скучал по тебе. — Голос отца дрогнул.
Они все еще держались за руки, когда машина остановилась у дворца в Вадуце, где Кристиана выросла. Однако она не чувствовала, что вернулась домой. Ее дом был с Паркером и людьми, которых она оставила в Синейфи. За эти девять месяцев жизнь, для которой она была рождена, стала казаться ей чуждой. Она вернулась другим человеком. И отец почувствовал это.
Кристиана вышла из машины, улыбаясь слугам, которые высыпали ей навстречу. Примчался Чарлз и принялся лизать ее лицо, радостно виляя хвостом. В дверях она увидела Фредди, который специально приехал из Вены, чтобы повидаться с сестрой. С Чарлзом, следовавшим за ней по пятам, Кристиана поднялась по ступенькам. Фредди обнял ее и поцеловал. Все были счастливы видеть ее, но Кристиана чувствовала себя так, словно оказалась в кругу незнакомцев. Кто-то из встречающих назвал ее «ваше высочество», но ей не хотелось снова становиться принцессой. Она предпочла бы остаться Крики из Синейфи, которой она была на протяжении этих необыкновенных девяти месяцев.
Глава 14
Дома Кристиана с неослабевающим интересом продолжала следить за новостями из Эритреи. Ситуация не становилась лучше. Продолжались стычки на границе, число жертв росло, и, как это уже бывало раньше, страну наводнили беженцы. Война постепенно набирала силу, и Кристиана не могла не признать, что отец был прав, настаивая на ее возвращении.
Ее душа все еще скорбела о Фионе. Она часто думала о том, как весело им было вместе и как рассердилась Фиона, обнаружив, что Кристиана утаила от нее свой секрет. С содроганием вспоминая то ужасное утро, когда была обнаружена Фиона, она могла лишь надеяться, что ее конец наступил быстро. Но даже если это длилось секунды, Фионе пришлось пережить немыслимые мучения и ужас. Образ подруги, лежавшей, как тряпичная кукла, в грязи под дождем, навеки врезался в память Кристианы.
Она чувствовала, насколько пребывание в Эритрее изменило ее. Кристиана дорожила каждым воспоминанием о людях, с которыми жила и работала там. Они вошли в ее плоть и кровь. В Синейфи проявились ее лучшие черты, там она была в большей степени собой, чем здесь, в Вадуце, где ей приходилось играть роль, которой она противилась всю свою жизнь. Ведь ей пришлось полностью отказаться от самой себя, подчинившись долгу и традициям. Мало того, чтобы соответствовать своему предназначению, она вынуждена была отказаться от человека, которого любила. Кристиана не могла представить себе худшей судьбы. Ее словно похоронили заживо. При всей ее любви к отцу и брату возвращение в Вадуц по-прежнему казалось ей пожизненным заключением. Каждое утро ей приходилось заставлять себя вставать с постели и делать то, чего от нее ждут. И она делала, подчиняясь привитой с детства самодисциплине, однако чувствовала, что ее душевные силы тают. Никто этого не видел, но она будто иссыхала изнутри.
Не проходило и дня, чтобы они с Паркером не общались по электронной почте. Несколько раз Кристиана звонила ему в Бостон, но у Паркера не было и такой возможности. Кристиана опасалась, что кто-нибудь узнает о его существовании, особенно отец, брат или служба безопасности. Электронная почта была единственным безопасным способом связи. Кристиана не могла не понимать, что у них с Паркером не было ничего, кроме их любви и драгоценных воспоминаний о днях, проведенных вместе.
Но совсем отказаться от общения с ним Кристиана не могла. Паркер рассказывал ей о своей работе, а она ему о своих делах и чувствах. Для их любви расстояние не было преградой.
Дни Кристианы проходили в бесчисленных мероприятиях, которые она посещала вместе с отцом. Пару раз они ездили в Вену и один раз в Монте-Карло, где принц Альберт давал грандиозный бал-маскарад. Бал проходил под патронажем Красного Креста, что имело для Кристианы особое значение. Как и прежде, она выполняла обязанности хозяйки на всех приемах, которые устраивались в Вадуце и Вене, и сопровождала отца на приемы и церемонии, когда этого требовал этикет.
Фредди жил в их венской резиденции, разъезжая оттуда по всей Европе. В сентябре он провел неделю в Сен-Тропезе, отправившись туда на яхте с друзьями. Как всегда, его преследовали папарацци, надеясь поживиться на очередном скандале. В последнее время он вел себя лучше, чем обычно, но журналисты знали, как и Кристиана с отцом, что это лишь вопрос времени. Рано или поздно он заварит какую-нибудь кашу и преподнесет себя прессе на серебряном блюде. Несколько раз он навещал Викторию в Лондоне. Она была снова помолвлена, на сей раз с известным рок-музыкантом, в честь чего Виктория сделала себе на груди татуировку в виде сердца и выкрасила волосы в зеленый цвет. Фредди нравилось бывать в ее обществе. Викторию всегда окружала пестрая толпа, которая подходила ему как нельзя лучше. Время от времени, когда у него не было других занятий, он наезжал в гости в Вадуц.
