– Тимошка! Ты слышал? – Лукьянов внимательно следил за конвульсиями Плутона. – Они своих «легендарных» астронавтов хотят ракетами обстрелять.
– Юра! – взмолилась Юлия Сергеевна, – а ты можешь их защитить? Слышишь, как они там воют в своем «Ахиллесе»? Это же невыносимо! Сколько уже людей пострадало! Юра, сделай что-нибудь!
– Так! Спокойно, без паники. Это вам не в Голливуде сниматься: «Это маленький шаг для человека, но огромный шаг для всего человечества». Вот теперь «легенда», испытывая настоящие эмоции, кричит во все горло и в ужасе от страха близкой смерти. И это все происходит в горячо любимой им когда-то ракете «Ахиллес» в командном модуле, – смотрел вниз в иллюминатор Лукьянов. – Виктор Анатольевич, – приготовься для маневра: сейчас будем эвакуировать этих бедолаг.
– Слушаюсь, товарищ главнокомандующий западным фронтом, – бодро отвечал командир Уткин. Перекладывая штурвал вправо, он стал плавно разворачивать «туполь» навстречу Солнцу.
Глава 38
Воскресенье, 18 июля 1999 года 10 30 утра. Мыс Канаверал. Космический центр имени Джона Кеннеди
К этому моменту лунный комплекс «Плутон-Ахиллес» с большим трудом добрался до высоты километров в двадцать. По-видимому, выдохнувшись от неимоверных усилий и вопреки всем законам физики, он стал выписывать невероятные для такой махины эллипсы над мысом Канаверал, не собираясь далеко отлетать от «дружеской аудитории», которая, в свою очередь, молча, наблюдала за происходящим, прикидывая, когда и где вся эта конструкция развалится.
– Только бы он не взорвался! – опасливо прищурил глаза Евгений Семенович, и вдруг закричал. – Атака! Командир! Юрка! Они опять атакуют! Только теперь цель не мы, а «Плутон»!
– Вижу, – нахмурился Лукьянов. – Все им неймется. Хотят, чтобы последнее слово было за ними. Тогда получите мое последнее слово, – вновь щелкнул пальцами Юрий Петрович.
В этот момент зрители на мысе Канаверал увидели следующее: с военных кораблей и подземных шахт к бедному «Плутону», которого и без того корежило, были выпущены ракеты различного калибра. Но вскоре этот «рой», уткнувшись в невидимую преграду, поменял курс на противоположный, и корабли всех уровней были поражены своими же ракетами, а подземные секретные шахты уничтожены.
– Тимошка, – приказал Лукьянов, – сканерни-ка мыс. Посмотри, какой там печальный итог?
– Слушаюсь, товарищ командующий фронтом, – отозвался Евгений Семенович и через минуту доложил, – частично или полностью уничтожено: военной техники, включая корабли ВВС и ПВО пятьдесят одна штука. Вертолетов и самолетов – пятьдесят шесть. Раненых солдат, сержантов и офицеров – почти полторы тысячи. Погибших нет.
– Действовали, как в «Терминаторе-2» – личный состав не пострадал, искорежено только железо, – подвел итог Юрий Петрович. – Пойдем дальше, – продолжал он. – Что там с нашими астролетчиками после ракетной атаки?
– Кричат.
– Кричат? А, по-моему, они должны в соответствии с регламентом производить проверку бортовых систем. Или я не прав? – ерничал Лукьянов.
– Никакой проверки не производят – просто кричат. Наверное, от страха. Сейчас будем их эвакуировать, – бодро отвечал Евгений Семенович. – А потом третья ступень взорвется, и все будет кончено.
– Хорошо, действуй.
Последняя сцена взорвавшейся третьей ступени Плутона совсем не обрадовала присутствующих на мысе Канаверал американцев, за исключением трех астронавтов, которые, до момента взрыва ракеты-носителя с «Ахиллесом», были переправлены на борт российского самолета волшебным образом.
Глава 39
Полет к Луне
ТУ-154 «М» уверенно набирал высоту необычным способом – бесшумно «всплывая» в космосе «спиной» вверх с неработающими двигателями и аккуратно поворачивая нос то влево, то вправо, давая пассажирам возможность лучшего обзора. А посмотреть было на что.
Обыденное, ярко-синее утреннее небо становилось сначала фиолетовым, затем темно-фиолетовым, а затем – восстала божественная ночь с бриллиантовой россыпью ярчайших звезд. Горизонт заваливался вправо, и Земля приобрела, наконец-то, видимую округлость. В салоне приглушили свет, и веселая компания прильнула к иллюминаторам.
А внизу под самолетом, на мысе Канаверал в прибрежных водах Атлантики, прекрасно освещаемые солнцем, догорали обломки вертолетов, самолетов и другой техники, включая обломки лунной ракеты.
– Какая жуть! – прошептала восхищенная Елизавета. – А это что, звезды?
– Да, это все звезды и другие космические объекты: галактики, туманности, звездные скопления, – ответил Лукьянов.
– Юрий Петрович! – громко обратился к Лукьянову Шустрый, безуспешно пытаясь «положить на воздух» авторучку. – А когда наступит невесомость? Я тоже хочу полетать вместе с Варенькой. Хотя бы по самолету.
– Да, – встрепенулись остальные участники экспедиции. – Когда мы сможем взмыть?
– Когда? – улыбался загадочно Лукьянов, – Тогда, когда я вам позволю это сделать. А пока все будет как на Земле, а то у американцев будут проблемы с приемом пищи. Понятно?
– Понятно, – ответила за всех разочарованная Юлия Сергеевна. – А что там за огненная река? – указала она на иллюминатор.
– Это Млечный путь – наша Галактика, – отвечал Юрий Петрович. – Млечный путь – это около двухсот миллиардов звезд, свет от которых сливается в единый поток, а нам видится сплошная светлая «река».
– Восхитительное зрелище! – прошептала полковник Зырянова. – Ничего подобного в жизни не видел. Потрясающе! А это что за «бриллиант»?
– Это, если я правильно сориентировался, Сириус! Виктор Анатольевич! Это Сириус?
– Да, это Сириус, – подтвердил командир воздушного судна Уткин. – Самая яркая звезда на Земном небосклоне. Действительно, настоящий маяк. Сириус во все времена является навигационной звездой для моряков и летчиков.
– А где же наши оппоненты? – встрепенулся Юрий Петрович. – Почему бы им сейчас не повторить свое заявление по поводу «тусклости и размытости звезд» при свидетелях? Это было бы в высшей степени комично! – показал он на Сириус.
– Наши и ваши оппоненты трясутся от переживаний последних часов у туалета в третьем салоне, товарищ главнокомандующий западным фронтом, – доложил Тимошкин.
– Павел! Андрей! Пойдемте со мной – глянем на иностранных гостей, – пригласил сослуживцев Юрий Петрович.
В этот момент в первом салоне появился командир Уткин и, приблизившись к Лукьянову, доложил:
– Полет проходит нормально. Время прибытия расчетное. Скоро достигнем Луны.
– Юра, а как так получается, что не прошло и часа, как мы улетели с мыса Канаверал, и уже приближаемся к Луне. А американцы «пилили» на Ахиллесе, если я помню, суток двое, – спрашивал дотошный Тимошкин. – Как так получается?
– Дело в том, что мы не летим как ракета, – отвечал Лукьянов, – и понятие «космический полет» к нашему самолету не подходит: он не движется, как твердое физическое тело в вакууме в соответствии с известными законами физики. Мы перемещаемся по закону Лабиринта. Из точки «а» в точку «б». И скорость передвижения тут не причем. Мы прибудем на орбиту Луны в момент, который я запрограммировал, а именно, в семнадцать ноль-ноль по ю ти си планеты Земля. Вот и все. Потом мы встаем на орбиту искусственного спутника Луны и будем летать над поверхностью, и вы увидите лунные пейзажи с красавицей – Землей в зените. И сразу поймете, что американцы никогда не высаживались на поверхность Луны.
– Почему?
– Да потому, что Земля с Луны выглядит просто потрясающе! Астронавты должны были стоять, как завороженные, и смотреть на нашу планету. И они бы больше ни о чем уже не смогли ни думать, ни говорить. А уж если и выбирать объект для съемки, то вид Земли был бы вне конкуренции. Другими словами, астронавты потратили бы почти всю пленку на виды Земли! А поскольку мы наблюдаем полное отсутствие подобных фотографий, то следует неутешительный вывод – американцев там не было.
– Можно я с вами к астронавтам? – неожиданно попросила Наталья Павловна. – Думаю, что буду полезна.
Глава 40
Американская «лунная одежда» трещит по швам
– Вот мы и снова встретились, уважаемые господа из Америки! Рад видеть вас живыми и здоровыми на борту нашего лунного самолета, – громко и весело говорил Лукьянов, появляясь в третьем салоне. – Как настроение? Ушибы, травмы имеются после эвакуации? – настойчиво обращался он к трем астронавтам, лежащим в креслах. – Можете оставаться в скафандрах, если вам так нравится.
Астронавты нашли силы только поднять головы в шлемах.
– Павел Васильевич, – обратился Юрий Петрович к стоящему рядом Валенде. – Подними-ка, пожалуйста, Эхэндстронгу забрало, чтобы он мог разговаривать. Видишь, Пашка, какие на них красивые и удобные лунные скафандры? Многослойные, стеганные, армированные. Любо, дорого! И все предусмотрено, даже есть карманчик для солнечных очков, представляешь?
