попросить Джеймисона сбавить темп, он очень обрадовался, когда тот остановился.
С почти километровой высоты северная часть равнины просматривалась на глубину километров в пятьдесят. Теперь молодые астрономы обнаружили цель своих поисков буквально за секунду. На полпути к горизонту стояли две транспортные ракеты; широко раскинутые лапы посадочных опор придавали им сходство с кошмарными пауками. Но даже эти необычно огромные космические корабли терялись рядом с шарообразным сооружением, ни в чем не похожим на обычный герметический купол. Оно выглядело как полная металлическая сфера, закопанная в грунт на треть своего диаметра. Через бинокль (специальные окуляры позволяли пользоваться им даже в шлеме) Уилер рассмотрел у основания купола людей и какие-то механизмы. Время от времени в воздух взмывало, тут же оседая, облако пыли – очевидно, шли взрывные работы. «Еще одна лунная странность», – мелькнуло у него в мозгу. По вине слабой гравитации предметы падают здесь слишком медленно – все, кроме пыли, которая падает слишком быстро. При отсутствии воздуха она опускается ровно с такой же скоростью, как и объекты более солидные.
– Ну что тут скажешь, – пожал плечами Джеймисон, также изучавший непонятное сооружение в бинокль. – Кто-то не жалеет денег.
– А что это, думаешь, такое? Шахта?
– Не исключено. – Как и всегда, лихой водитель был предельно осторожен. – Возможно, они решили перерабатывать руду на месте, и в этом шаре обогатительный завод. Но это только предположение, я никогда не видел ничего подобного.
– Чем бы это ни было, мы сумеем доехать туда за час. Может, взглянем поближе?
– Вот так и знал, что ты загоришься. Пожалуй, не стоит, чего доброго, нас попросят остаться в гостях.
– Ты читаешь слишком много детективов. Можно подумать, сейчас война, а мы с тобой – шпионы. Да чего там бояться, в Обсерватории знают, где нас искать; если мы не вернемся вовремя, директор устроит дикий скандал.
– Боюсь, он устроит дикий скандал, когда мы вернемся, так что съездим: семь бед – один ответ. Пошли, вниз это будет легче, чем вверх.
– А я и на подъем не жаловался, – не очень убедительно возразил Уилер.
Через несколько минут, уже на спуске, у него появилась тревожная, неприятная мысль.
– А вдруг они нас слушали? Вдруг за этой частотой следят – тогда они слышали каждое наше слово, ведь мы в прямой видимости.
– И ты еще обвинял меня в мелодраматичности. Никого, кроме Обсерватории, эта частота не интересует, а нашим ничего не слышно, через столько гор ни одна радиоволна не пробьется. А если бы даже и подслушали? Сколько я помню, сегодня ты не сказал ни одного такого слова, за которое мама заставляет вымыть рот с мылом.
Имелся в виду неприятный эпизод, заметно омрачивший Уилеру первые дни лунной жизни и заставивший его накрепко запомнить, что приватность частных разговоров, самоочевидная на Земле, далеко не всегда доступна человеку, одетому в скафандр, – малейший его шепот слышен всем, находящимся в зоне радиосвязи.
Горизонт снова сузился, однако еще наверху они взяли азимут, так что знали, куда вести «Фердинанда». Теперь Джеймисон ехал с предельной осторожностью – местность была для него совершенно незнакомой. Прошло два часа, и только тогда из-за горизонта начал подниматься горб загадочного купола, а чуть позднее – и приземистые цилиндры транспортных ракет.
Уилер снова направил наружную антенну на Землю, вызвал Обсерваторию, объяснил свои с Джеймисоном намерения и тут же прервал связь – из опасения услышать запрет. «Как ни говори, – подумал он, – а ведь это бред какой-то – связываться с людьми, до которых рукой подать, через расстояние в восемьсот тысяч километров». Бред не бред, но другого способа не было – все лежащее за горизонтом полностью экранировалось. В некоторых случаях отражение длинных волн от еле заметной ионосферы Луны позволяло послать сигнал на дальнее расстояние, однако метод этот был крайне ненадежен. Так что вся лунная связь осуществлялась на принципе «прямой видимости».
Было очень забавно наблюдать суматоху, вызванную приближением «Фердинанда». «Ну совсем, – подумал Уилер, – как растревоженный муравейник». Буквально через несколько минут плотное кольцо тракторов, бульдозеров, грузовиков и взбудораженных людей в скафандрах вынудило их остановить «Фердинанд».
– Того и гляди, – ухмыльнулся Уилер, – позовут охранников.
Джеймисон явно не разделял его веселья.
– Не к добру такие шутки, – укорил он товарища. – Слишком уж это похоже на правду.
– Как бы там ни было, к нам приближается представитель Комитета по организации торжественного приема. Что там написано на его шлеме? «БЕЗ. два» вроде? Он, наверное, из отдела техники безопасности.
– Может, да, а может, – из службы безопасности. Ладно, твоя идея – ты и расхлебывай, а я человек простой, мое дело – вести машину.
В наружный люк громко, настойчиво постучали. Джеймисон нажал кнопку, открывающую шлюз, через какую-то минуту «представитель комитета» уже сидел в кабине и снимал шлем. На худощавом лице этого седеющего господина читалась озабоченность, скорее всего – врожденная и вечная. И ни малейших следов приветливости.
– Мы не очень привыкли к посетителям, – сказал он, задумчиво глядя на астрономов, старательно изображавших невиннейшие, добродушнейшие улыбки. – Как вы здесь оказались?
«“Не очень”, – подумал Уилер, – это он сильно выразился». Да они ни одного посетителя никогда не видели – и надеялись никогда не увидеть.
– Мы из Обсерватории, и у нас выходной. Это доктор Джеймисон, а я – Уилер. Мы оба астрофизики. Мы знали, что вы где-то тут рядом, и решили посмотреть.
– Откуда вы знали? – резко спросил седеющий господин. Он так и не представился, проявив по земным понятиям дурные манеры, а по лунным – невероятное хамство.
– Возможно, вы слышали, – спокойно, не выходя из себя, объяснил Уилер, – что у нас в Обсерватории есть пара довольно больших телескопов. И вы доставили нам порядочно неприятностей. У меня у самого из-за ваших ракет погибли две спектрограммы. Так что стоит ли удивляться нашему любопытству?
На тонких, плотно сжатых губах появилась легкая улыбка; она тут же исчезла, однако обстановка заметно разрядилась.
– Думаю, вам лучше пройти в контору и там подождать, пока мы организуем проверку. Это будет совсем недолго.
– Простите, я что-то не понимаю. С каких это пор на Луне есть частные владения?
– Мне очень жаль, но иначе нельзя. Следуйте, пожалуйста, за мной.
Астрономы надели скафандры и вылезли из машины. Несмотря на сознание полной своей невиновности, Уилер начал ощущать некое беспокойство. В его мозгу крутились не очень ободряющие обрывки читанных когда-то историй про шпионов, одиночное заключение и кирпичные стенки на рассвете.
Открылся почти незаметный, абсолютно точно повторявший искривленную поверхность купола люк, и они оказались в промежутке между внешней сферой и внутренней, ей концентричной. Насколько достигал глаз, две эти оболочки были соединены сложным переплетением прозрачных пластиковых стержней; из того же незнакомого материала был изготовлен и пол. Все это показалось Уилеру несколько странным, однако разглядывать было некогда.
Неразговорчивый провожатый двигался
