Итак, с одной серьезной задачей, которую перед нами поставило руководство, мы справились. Но впереди этих задач маячило бесконечное множество…
Глава 27. Обстановка в Кабуле все более осложнялась…
Обстановка в Кабуле все более осложнялась. Кстати сказать, сколько я помню, во время службы практически все оперативные документы общего и аналитического характера имели в своем первом абзаце именно это словосочетание: «осложнение оперативной обстановки». Когда я это сообразил, то подумал, что пессимист, уловивший эту особенность, давно бы уже руки на себя наложил: и так жизнь нелегка, а тут еще постоянные «осложнения»…
И тем не менее ситуация действительно была очень непростая.
С ростом опасности совершения в отношении советских представителей террористических акций со стороны оппозиции в составе нашего отряда была создана группа сопровождения. Туда отобрали рослых ребят (по причине среднего проста и ряда других обстоятельств я в эту группу не попал). Они были вооружены автоматами, пистолетами Стечкина и, естественно, гранатами. Каждый вечер ребята чистились и гладились. На службу выходили в нашей спецназовской форме светло-песочного цвета, которая в те времена не только смотрелась просто роскошно, но и была очень удобна.
А служба была достаточно проста, но утомительна. На «Волге» (водитель и три бойца) нужно было угнаться за «мерседесами» нашего начальства. Задача — обеспечение личной безопасности охраняемых лиц. Итак, дикая гонка за охраняемыми «мерседесами» по городу, затем томительное ожидание хозяев, затем снова гонка… И все это на фоне явно принимающей самые угрожающие черты нестабильности обстановки. Политическая атмосфера была так сильно наэлектризована, что в воздухе явственно витали флюиды опасности, попахивало возможным государственным переворотом и большой кровью. Целеустремленный Амин рвался к власти. Тараки, по распространяемым злопыхателями слухам, пьянствовал и развратничал с местными «комсомолками», переживая разлад с Амином. Наши представители по нескольку раз на день выезжали во дворец, пытались их примирить, беседовали с обоими то порознь, то вместе. Переменчивые в своих симпатиях и антипатиях, как ветер в мае, лидеры Апрельской революции то мирились (по настоянию наших миротворцев жали друг другу руки, обнимались, троекратно целовались и клялись в вечной дружбе), то снова ссорились.
Но страшный нарыв распри назревал, наливался всеми цветами гнойной радуги. И вот однажды начал прорываться.
А было это так…
Еще с раннего утра мы сидели в полной боевой готовности. А часам к девяти по приказу Бояринова, оставив на вилле только усиленную охрану и двух преподавателей-теоретиков Колю и Андрея, мы прибыли в наше посольство.
Что-то затевалось, а что — мы не знали.
— Мужики, не расслабляться! Мы в любой момент можем потребоваться! — сказал Долматов и пошел к зданию посольства узнавать, что там и как.
Мы присели на стриженую травку газона за жиденькими кустиками, справа от входа в посольство.
Чуть дальше, у «Волги», в редкой тени мимозы, скучали ребята из группы сопровождения: мощный и широкоплечий Серега — Генерал Чернота (бесшабашный нрав и широкая натура), угрюмого вида Толя Косяков (мой однокурсник по Высшей школе, жилистый, резкий, острый на язык) и здоровенный Серега — Лисовый
Брат (бывший спортсмен-хоккеист, огромный, как медведь, с виду простоватый, а на деле — хитрый и осмотрительный). Они часто поглядывали на посольский вход, чтобы, не дай бог, не прозевать выход охраняемых лиц.
Двери открылись. Вышли и остановились под козырьком Бояринов с Долматовым. За ними вышел офицер безопасности Бахтурин. Они посторонились, когда вышли посол и представитель КГБ.
Тут же с места сорвался «мерседес» посла и подкатил под козырек.
При виде охраняемых лиц ребята из группы сопровождения кинулись к машине, застыли у открытых дверец, затем вскочили внутрь, и «Волга» рванула вслед за «мерседесом» посла.
Долматов подошел к нам.
— Они, — кивнул он в сторону выездных ворот, которые медленно закрывались, пропустив «мерседес» и «Волгу», — поехали снова мирить Тараки и Амина. Нам приказано быть в состоянии повышенной готовности. В случае чего — поедем на помощь…
Прошло около получаса.
Из посольства выскочил дежурный и прокричал:
— Долматова! Срочно!
Придерживая деревянную кобуру «Стечкина», Александр Иванович забежал в здание и выскочил обратно буквально через пару минут.
— Значит, так… В резиденции у Тараки перестрелка. Есть раненые и убитые. Наши сейчас возвращаются. Как только машины заедут на территорию, блокировать ворота. Возможно преследование, попытка проникновения!
— А кто будет преследовать? — спросил кто-то из ребят.
— Не знаю. Выполнять!
Мы кинулись к воротам, которые уже медленно открывались.
Во двор залетел «мерседес» и наша «Волга».
«Мерседес» заехал под козырек, а «Волга» остановилась тут же. Из нее вывалились наши ребята, все бледные, дерганные. Ни слова не говоря, они стали разряжать оружие: отсоединили магазины, щелкнули затворами. На бетонные плиты с тупым стуком посыпались извлекаемые эжекторами из стволов патроны.
О том, что случилось в резиденции Тараки, мне потом рассказал Серега.
…Промчались через город. Въехали в резиденцию Тараки. Остановились. «Шефы» прошли внутрь. Охрана осталась снаружи. Вышли из машины, осмотрелись. В тенистом, засаженном розами дворике резиденции стояло нескольад автомашин, среди которых были машины Амина и его сопровождения. Его телохранители, поглядывая по сторонам, стояли рядом. Чуть поодаль маячили телохранители и бойцы охраны резиденции Тарани. Все уже знали друг друга в лицо, издали поздоровались, однако продолжали оставаться около своих автомашин.
Было тихо, прохладно, сквозь тесно переплетенные ветви плодовых деревьев пробивались солнечные лучи, пахло розами и легко дышалось — не то что на улице.
Вдруг в здании раздались выстрелы. Несколько пистолетных, затем короткая автоматная очередь.
Не сговариваясь, ребята мгновенно изготовились к круговой обороне, присели, используя автомашину как защиту.
Обстановка была неясная. Что делать? Кто стрелял? Что с начальством? Все находящиеся во дворе телохранители и охранники проделали тот же самый маневр. Все держали друг друга на мушке, вмиг вспотевшие пальцы прикипели к спусковым крючкам. Еще секунда — и у кого-нибудь не выдержат нервы: начнется стрельба.
В следующее мгновение на ступеньки из-за колонн выбежал окровавленный человек в форме афганского старшего офицера и тут же упал. Вслед за ним выскочил афганец в строгом темном костюме и в галстуке — видимо, один из секретарей Тараки. Он крикнул что-то на местном языке, а затем по-русски:
— Все в порядке! Не стрелять! Все в порядке! Это — недоразумение!
Вслед за ним выбежал кто-то из окружения Амина.
— Спокойно, не стрелять!
В кольце четырех телохранителей, ощетинившихся во все стороны короткоствольными немецкими автоматами, показался бледный и на вид сильно испуганный Амин. Оскользнувшись на гладком мраморе ступенек в крови лежащего без движения офицера, он кинул взгляд в его сторону, что-то сказал охране и поспешил к своей машине. Хлопнули дверцы, взревели мощные двигатели. Черный «мерседес» пулей вылетел за ворота, за ним рванул здоровенный белый джип сопровождения. Трое оставшихся охранников подхватили лежащего на ступеньках офицера, споро запихнули его во второй джип и тоже умчались. Как выяснилось впоследствии, тот окровавленный офицер был из свиты Амина.
Через какое-то время на выходе замаячили бледные и крайне раздраженные лица наших «шефов». Они сбежали по ступенькам и сели в машины.
Рывок по городу до посольства. Обратили внимание на то, что на перекрестках появились усиленные патрули, кое-где неизвестно откуда вылезли БТРы и несколько танков.
Предупрежденная по радиостанции охрана заранее открыла посольские ворота, и машины, не снижая скорости, влетели во двор…
Во, дела!
До поздней ночи мы просидели в посольском дворе, ожидая приказа. Потом разделились на две группы: одна осталась в посольстве на ночь, а другая уехала на виллу.
Глава 28. Только позже мы узнали….
Только позже мы узнали, что за перестрелка произошла в приемной Тараки.
Оказывается, Тараки приказал Амину являться к нему без оружия. Однако тот притащил за собой в приемную вооруженную охрану. Увидев скрытое под одеждой оружие, адъютанты Тараки стали стрелять. Пострадали двое. Тот окровавленный офицер из сопровождения Амина был ранен. А главный адъютант Тараки по имени Тарун в перестрелке был убит.
