Убирает руку с глаз Фем и стаскивает с себя парик.
Галя побрила меня. Операция, видимо, сегодня ночью! Ради тебя, имей в виду! Я никогда не хотела стать мужчиной! Зачем мне эта грубость!
Фем
Ты дура, да? Ты не слышала, да? Что Колин может, что они могут только родственников соединять? Ну? Меня с тобой. А ты же не родственница отцу моему. А я родственница.
Би
Я не родственница?
Фем
Ты подумай.
Би
А!..
Фем
Вот.
Би
Ну тогда всё. Мы остались с тобой.
Плачет.
Фем
Нет.
Би
Не всё? Не остались?
Фем
Я могу уйти и стать отцом.
Би
Погоди… А как же… Да.
Фем
Стану мужчиной сорока пяти лет.
Би
Пьющим, гулящим, с трихо этим… заболеванием… И ещё неведомо с чем… Инженером без образования. Будешь лазить по пещерам опять. Спать с девушками.
Фем
Ещё чего.
Би
Спать с Мишей.
Фем
Ага.
Би
Я тебе сказала, у него друг, они живут вместе. Жена от него ушла. У них с другом дача, машина. Одну квартиру они сдают. Оба не трудятся. Это мне его мать обрисовала, это я ей позавчера звонила.
Фем
Ой. Его эта мама…
Би
Не скажи. Мы с ней подружились. У неё такой сын, у меня такая дочь. Родители нетрадиционных детей.
Фем
И ты ей тоже, что ли… всё рассказывала? Про меня?
Би неподвижна.
А кто тебя просил?
Плачет.
Если бы мы дождались другого тела… Я бы всё сотворила… Я бы его отняла. Если бы другое тело! А теперь он всё знает!
Би
Не-воз-мож-но. Другое тело невозможно! Только родственные связи позволяют переселять головы. А у нас родственные только ещё с моей мамой и сестрой. Сестре уже сорок девять, но она жива и голову не потеряла… И я о них доктору Колину не расскажу.
Фем
Нет уж.
Би
Маме семьдесят три. Зачем тебе такое тело?
Фем
Нет! Пусть живут. Не говори о них Колину.
Би
Свекрови под семьдесят. Да хай живе. Да здравствует семья!
Фем
А как отец умер?
Би
Упал под трамвай. Всё было как специально, аккуратно отрезано под шею. Хорошо, что документы были.
Фем
Ужас.
Би
По которым тут же сообщили доктору Колину. Он держит руку на пульсе всех свежих новостей. Куплены «скорые», пожарные команды, тут же едут, берут анализ. Он мне хвастался. Сразу же, голова ещё под колесом, а кровь из вены раз! Не спасать, не домкратом поднимать колесо, а приехали, присели у того же колеса, экспресс-анализ. Так он погиб. Если только его не толкнули под трамвай. И так умело, что тело цело. А? Доктор Колин? Их разыскивает Интерпол! По ящику показывали! Дело об изъятии почки на пляже у брата стюардессы! Обернулся, а почки нет. Международная банда в белых халатах! Но их не посадили. Они сами все поперепогибали. Одного нашли в мясорубке на мясокомбинате, пошёл на дно фарша. Другой бросился в печь работающей модели паровоза в музее железнодорожного транспорта. Один, вьетнамец, оказался под перевернутой джонкой почему-то на Яузе. Джонка с крышкой, не вылезти.
Голос
Организм матери впервые в мире ирариг стерижар гмок! Олрваша сильная деструкция психидуртации иоск сро! Опять первый микрофон спало ртад жндре. Битюков! Хроера не работазол! Только матом! Жалобы: невыносимая головная золлы срлль, отдаёт в ухо, стремление уйти, шизохрррпадус. Донорская голова устаёт сириоит, два головных мозга не могут одновременно руководить дияат. Трудно быть в виде отдельно взятой головыжвоа. Донорская голова готова была погибнуби ио ет, но имитирует одностороннюю парализацисы. Стиктсот! Ну не работает же! Где он, жет ныру? У Бифем типичное психопатическое поведение, мания преследования. Не доверяет медицине. Вот теперь хорошо слышно, работа немсдрок ерлеи хронкхх.
Фем
Так. Голова кружится. Ужас. Господи, что же это? Новая жизнь? Как это? Ценой смерти?
Би
Может быть, тебе захочется опять сойтись.
Фем
Что?
Би
Ну, с этой… С его сожительницей. Анна Исхаковна. Всё же ей тридцать восемь лет. Работает на обувном базаре. Кормит семью. Я ездила туда, на Пражскую. Культурная женщина. Сказала мне, что жалеет его. И сыну нужен отец. А так, сказала, он ласковый. Подкопят денег, купят ему таблетки. Виагру. А это… трихо, я спросила. Он же болен? Венерическими. Она сказала, что это ей неизвестно. Когда, спросила, болен? Я сказала, что полтора годочка тому. Возбудилась, стала плакать. У них ничего не было уже два года. Живут так просто. Он ей изменяет! Берёт у неё на проституток под видом, что на обед. И ещё злится, кричит: «Ты мне сколько дала?» Типа, на тебе рубль и ни в чём себе не отказывай, да?
Фем
О господи.
Би
Но ты будешь другим человеком. Ты верная. Ты будешь верный, будешь бриться. Следи за собой. Она будет стирать на тебя, гладить. Ходи только в чистом. Чтобы козлом не пахло. У отца геморрой. Принимай вазелин натощак. Гадость жуткая. Что ещё… Ну, печень у тебя нехорошая. К проституткам не ходи, нахватаешься. А то можешь вообще жить со мной. А меня ты знаешь. Я покричу, но накормлю и постираю, уберу. Всё куплю. Я тебе не говорила, я последнее время пела в подземном переходе, псалмы выучила. Вся в чёрном и с коробкой на груди. Осеняла всех крестом. Вот и накопила. У кого есть голос и слух, тот может петь. Он же не может ничего. А ты будешь со мной ходить всюду, меня защищать одним своим мужским видом. При мужчине женщина угнетена, но защищена. Станут меня гнать из перехода, так ты только скажешь: «Отхлынь, таких, как ты, я через унитаз сливаю!» — и всё. Принесёшь мне букет на Восьмое марта и на день рождения… И на Новый год. Если заболею, тоже купишь лекарства, скипятишь воду… Ну и за квартиру будешь платить. Нет, я денег на это тоже дам… Буду тебе ботиночки покупать… Заботиться… При женщине мужчина сыт, обут и одет. Долго живёт… А для здоровья ко мне Норкин будет ходить… А ты к проституткам, они вас всех, кто не может, обслуживают, я тебе не скажу как, на всякий случай… Знай, но они тебя заразят…
Плачет.
Фем (тоже заплакала)
Мамочка, пожалей свою доченьку… Господи. Да что же за жизнь…
Би
Будет и на нашей улице праздник… Тихий ангел пролетит… Начнём в гости ходить… К кому только…
Рыдая.
Но не будет у нас доченьки, любимой моей девочки, красавицы, погибла она у нас… В пещере, была спелеологом… Научным сотрудником… Красавица, умница… Невеста… Не спасли… На могилку давно не ходили… Я же тебя похоронила, вместо головы подушечку… Любила без памяти одну тебя…
Фем
Мамочка, не бросай меня… Мамочка. Любимая. Дорогая мамочка.
Обнимаются.
1989 год, 2002 год
ДЕТСКИЙ ТЕАТР
Два окошка
(пьеса-сказка в шести картинах)
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Капитан
Человек
Смотритель маяка
Бригадир электромонтёров
Монтёры
Помощник капитана
Мама
Ребёнок
Мальчик
Девочка
Картина первая
Декорации, как это уже принято в современном театре, самые простые — на сцене высвечиваются попеременно то корабль (рулевое колесо и бочка), то город А (балкончик наверху, дверь слева для Мамы, стол со скамейками для монтёров).
Однако может быть принят и предлагаемый в тексте вариант с декорациями и сменой картин. Сцена представляет собой набережную. Слева дом Мамы, справа контора электросбыта. Между ними маяк с балконом. На балконе, на раскладушке, спит Смотритель маяка. У конторы монтёры играют в домино. Игра такая, что сильно бьют по столу костяшками. Смотритель каждый раз вздрагивает на раскладушке всем телом, но спит. Первый монтёр, вместо того чтобы ударить, тихо опускает костяшку на стол. Смотритель просыпается и смотрит вниз.
