Но не только мутные воды рек породили «электрических рыб». Эволюция жизни морей при высокой проводимости соленой воды не могла электричество не задействовать. Эффективно его использует скат (тот самый, что был замечен греками и римлянами). У этой рыбы голова переходит в широкие волнообразно двигающиеся плавники, несущие «электростанцию». Мгновенный разряд достигает 300 вольт. В соленой воде эта сила убийственная.
Утконос чувствует, где спрятано электричество
Каким образом рождается и копится электричество в живом теле? Генераторами служат химические элементы, состоящие, как и знакомые нам батарейки, из элементов - железистой или мышечной ткани с «плюсом» и «минусом». Элементы последовательно соединены в столбики, а столбики параллельно объединены в немалые батареи. В плавниках-крыльях ската они образуют сетчатую, напоминающую соты структуру. Разряд происходит, когда рыба, уловив изменения в окружающем электрическом поле, ощущает добычу или опасность.
В мутной воде Амазонки одни «электрические рыбы» охотятся за другими, объедая у них хвосты. Любопытно, что жертва при этом не погибает - хвост отрастает вновь, и сама жертва тоже в мутной воде может, кого-нибудь оглушив электричеством, полакомиться хвостом.
Все это было открыто совсем недавно. Подводя итоги исследованиям, ихтиологи называют более трехсот морских и пресноводных рыб, генерирующих электричество, при том, что все рыбы без исключения к нему чувствительны. И не только рыбы. Странное млекопитающее, живущее в водах Австралии, а именно утконос, замечен в чувствительности к электричеству. В эксперименте он безошибочно находил одновольтовую батарейку, зарытую в грунт водоема. Но, может быть, обоняние помогает тут утконосу? Зарыли батарейку, полностью истощенную, - не нашел. Зарыли вновь свежую - без колебания утконос ковырнул дно в нужном месте. Тщательное обследование обнаружило у экзотического австралийца рецепторы по всей поверхности клюва, чувствительные к электричеству. Значит, кто-то в австралийской воде это электричество генерирует, и утконос его ловит.
Все рыбы в той или иной степени чувствительны к электричеству. В нашей стране это стало причиной варварского истребления всего живущего в водах. Еще при строительстве электростанций на Волге, Енисее и Ангаре я наблюдал рыбалку (язык не поворачивается назвать этим словом варварскую добычу рыбы), когда какой-нибудь сварщик опускал в воду два оголенных электропровода, и разряд между ними убивал рыбу. На это «контаченье» закрывали глаза, считая его привилегией для строителей, как закрывали глаза на глушение рыбы толом во время войны. Сегодня способ этот перерос в эпидемию. На любой речке, озере, старице вам пожалуются: рыбы не стало. Причиной назовут «электроудочки». Этот нехитрый снаряд легко изготовить из автомобильных аккумуляторов. Разряд электричества убивает не только рыбу, но и лягушек, головастиков, пиявок, всё, вплоть до еле видимых глазом козявок. И нет способа ныне бороться с этой напастью. Во-первых, ловцы могут ночью с лодки стрельнуть. Но пусть не стрельнули, схватить их за руку трудно - бросили с лодки аккумуляторы, и ты ничего не докажешь. Да и кому доказывать, если, например, на Оке от Калуги до Серпухова курсируют всего два весьма осторожных инспектора. Ну, допустим, схватили кого-то за руку, довели до милиции, а там из десяти восемь милиционеров - такие же «рыболовы». Опять же, допустим, нашелся в милиции человек, понимающий: электроудочки делают мертвыми наши воды. Привели «удильщика» в суд, а судья поднял брови: ребята, я с трупами разбираться не успеваю, а вы с какой-то плотвою...
Что делать? Вот какую историю рассказали мне в станице Казанской на Среднем Дону. «К нам тоже на старицу в пойме реки повадились ездить. Предупредили: друзья, больше не появляйтесь. Все-таки появились. Ну мы что, мы дождались ночи и к стоящим на берегу «Жигулям» явились с ведерком бензина. Пока «рыболовы» добрались к горящей машине, от нее один остов остался. Больше гостей пока что не видим».
Электроудочку, пишут, изобрели японцы для морского промысла рыбы. Эта штука быстро у нас привилась и сделалась бедствием, совпавшим с общим «замутнением жизни». Бороться с ним описанным методом - тоже варварство. А как иначе? Положенье-то попросту уже нетерпимое.
Сама природа защититься от нас не может. Она умирает молча. Постигая её загадки и тайны, человек свои знания против природы и обращает. Конец у такого поведенья людей будет неизбежно печальным.
29.12.2004 - Соболёк
Проворен и осторожен
Для тех, кто не знает: это соболь - легендарный зверек, главный герой сибирской природы. Увидеть соболя летом сидящим вот так спокойно на дереве почти невозможно - скрытен, осторожен, проворен. Но этот зверек особенный. Охотоведы, изучавшие соболей на Камчатке, подарили красавца моему другу, журналисту Михаилу Жилину, и он жил у него - ночью спал в клетке, а днем скакал по комнатам, погладить себя не давался, но безбоязненно лизал с пальца сгущенку, забирался на специально для него оставленный срубок березы, как кошка, ловил тряпичную мышь, любил подремать между оконными рамами.
Однажды мы взяли соболька в лес - как следует поснимать. Он, конечно бы, убежал, но на заднюю лапку мы надели непоседе ногавку, и он, поняв, что удрать невозможно, спокойно позировал. Перед вами его портрет.
Соболь состоит в родстве с горностаями, норками, колонками, хорьками, росомахами, выдрами и особо с куницами. Брем называл соболя разновидностью куниц. Аляскинских куниц русские поселенцы называли соболями. Очень похожи! Но есть различия, и главное из них - качество меха. Всё тот же старина Брем называл соболя «драгоценностью». Но мех стал проклятьем замечательного зверька. Жил соболь только в России, на огромных пространствах от Тихого океана почти до Москвы, и с давних времен был валютой - ничто из добываемого человеком в живой природе не ценилось так высоко, как мех соболей. Немудрено, что охотились на зверя прилежно, несмотря на трудности этой охоты, и до Урала соболь был истреблен совершенно.
Меховым эльдорадо оказалась Сибирь. Соболь стал тут стимулом продвиженья землепроходцев на восток к океану. Всюду они заставляли аборигенов платить ясак (дань) и непременно требовали соболей. Любопытно, что дань была для местных людей не слишком обременительной. Так же, как мех бобра на Аляске, шкурки соболя не были житейски практичными, выше ценились шкуры собак и выдр. И туземцы, отдавая торговцам за ножик пять шкурок соболя, считали, что совершают удачную сделку. А из Москвы постоянно требовали: соболей! соболей! Собольими шубами отличали верных служак царя, давали послам - одаривать владык Европы. В 1595 году царь Федор Иоаннович, отправляя посольство в Вену, дал ему сорок тысяч собольих шкурок «для дарения нужным людям».
В Москву же собольи меха «текли» из Сибири. И, конечно, их промысел быстро сокращал численность соболей, изначально бывшую очень большой. За двадцать пять лет начального промысла число зверьков на Камчатке сократилось в пять раз. Зная это, начинаешь верить, что и мамонтов на Земле истребил человек.
А Москва продолжала требовать соболей. И после добычи их сотнями тысяч в 1914 году добыли с великим трудом всего тридцать пять тысяч. Зверек исчезал. В 1925 году одна шкурка особо ценного баргузинского соболя была в Нью-Йорке продана за двадцать пять тысяч золотых рублей. При таких ценах добивали зверьков. На всем пространстве Сибири зоны обитания соболя выглядели теперь лишь пятнышками.
Спасен соболь был в советское время полным запретом охоты, созданием заповедников и планомерным расселением соболей в места их прежнего обитанья. Грандиозная и очень трудоемкая эта работа (добывать соболей живыми исключительно сложно) увенчалась успехом. Соболи снова распространились в Сибири, и с 1941 года на них возобновилась планомерная, но строго регулируемая охота. Ловля и расселение соболей позволили как следует изучить жизнь и повадки знаменитого аборигена Сибири.
Соболь - житель лесной. В непролазных таежных крепях находит он пищу и спасается от врагов. На деревьях чувствует себя уверенно, хотя и не «летает» между стволами, подобно куницам. Но охотится соболь всегда на земле, преследуя мышей, бурундуков, пищух, горностаев, разоряет птичьи гнезда, решается нападать на зайцев, тетеревов, глухарей, намного превышающих его собственный вес. Отвага и дерзость зверька таковы, что, вцепившись в шею, например, глухаря, он не бросает жертву даже взлетевшую и нередко пролетает на обезумевшей птице значительное расстояние. Вот дождалась своего часа вырезка из газеты 1983 года. «После обхода сторож птицефермы Каратузского совхоза (Красноярский край) мирно пил чай в сторожке. Вдруг за стенкой в птичнике послышался шум. Сторож включил свет, и в ту же минуту, коснувшись пушистым хвостом валенка, пулей пролетел темно-бурый зверек, юркнувший в щель между половицами. «Соболь!..»
