Читаем без скачивания Взлет Андромеды (СИ) - Савин Владислав

– Альберт, вы…

– Я боюсь… да, я боюсь…

– Что с вами, Альберт? Эй, кто-нибудь! Врача, скорее!! Да где тут телефон?!

Сообщения в мировой прессе.

Вчера, 18 ноября, в своем доме в Принстоне скоропостижно скончался Альберт Эйнштейн, величайший ученый ХХ века. Смерть наступила от сердечного приступа, на 77 м году жизни.

«Тайны ХХ века», глава «Загадка Эйнштейна». Изд. Москва, 1980 (альт-ист).

Был ли Альберт Эйнштейн – подлинным автором скандально-известного воззвания, вошедшего в историю как «Манифест Эйнштейна»?

Бесспорно, что Эйнштейн в последние годы жизни был обеспокоен фактом, что наука стала фактором, способным не только облагодетельствовать человечество новыми возможностями, но и прекратить жизнь на Земле. И считал, что самым эффективным способом этого избегнуть, была передача права развивать наиболее «опасные» научные направления и технологии, некоей наднациональной организации, «даже ценой ограничения прежних национальных суверенитетов». Этому есть множество подтверждений – как публичные выступления Эйнштейна, так и его сохранившаяся переписка (в числе которой, и обращение к советским ученым в 1948 году). Но тот самый «Манифест» – был ли он написан его рукой?

Очень мало известно о последних месяцах жизни Эйнштейна – после его тяжелой болезни в апреле 1955 года. Это время он прожил почти затворником, в своем доме в Принстоне – считается, что он продолжал свою работу над созданием единой теории поля, а также обдумывал принципы будущего Пагуошского движения «ученые за мир». 18 ноября здоровье великого ученого резко ухудшилось. Мисс Элен Дюкас (бессменная секретарша и охранник, «цербер» Эйнштейна с 1928 года) немедленно вызвала доктора, но он приехал слишком поздно. В то же время, есть ряд свидетельских показаний, что незадолго до того в дом вошел неизвестный, приехавший на черном «бьюике скайларк», пробывший там больше часа – и покинувший дом в спешке, перед приездом врача. Причем ни мисс Дюкас, ни Марго (падчерица ученого, так же находившаяся в доме в тот день) никогда после не упоминали о личности этого загадочного гостя, о теме и содержании последней беседы Эйнштейна с этим человеком, и даже о самом факте, что в доме в тот день был кто-то посторонний. Независимый репортер Гарри Гилберт, заинтересовавшийся этим таинственным гостем (и раскопавший для публики сам этот факт) вскоре прекратил свое журналистское расследование, начатое им с большим рвением – есть сведения (со слов одного из его коллег), что причиной было предупреждение (и возможно, подписка о неразглашении) от ФБР «в интересах национальной безопасности США» не трогать эту тему. Косвенным подтверждением этой версии может служить обыск в доме Эйнштейна, проведенный агентами ФБР уже 22 ноября, с изъятием личного архива ученого. После, по настоянию научной общественности, архив вернули – но, по утверждению мисс Дюкас, не полностью.

И внезапно, уже 20 ноября сразу в нескольких газетах США, Канады, европейских стран появляется «Манифест (или завещание) Эйнштейна». После того как в редакции пришли конверты, в которых были машинописные листки, заверенные подписью великого ученого – и первой страницей было подобие сопроводительной записки, «я опасаюсь, что мое последнее желание могут замолчать по политическим мотивам, и оттого этот текст будет после моей смерти отправлен для широкого опубликования по многим адресам». Что также сыграло свою роль – поскольку газеты, из опасения не оказаться первыми в оглашении сенсации, в большинстве случаев не стали утруждать себя тщательной проверкой, или даже ожиданием более точных сведений.

Манифест состоит из трех смысловых частей. В первой автор, озабоченный ролью науки в создании все более смертоносного оружия, способного уничтожить человечество, в обстановке неудержимой военно-технической гонки мировых держав, говорит об ответственности всех людей всех народов – но особенно ученых – за сохранение нашего общего дома, планеты Земля. Указывая на ускорение научного прогресса – «1950 год отличается от 1900 намного больше, чем 1900 от 1850» – и на тот факт, что уже нет разницы между военными и мирными отраслями науки: в 1938 году, менее чем за год до начала мировой войны, атомная физика считалась сугубо академическим занятием, далеким от практического применения. Эмоциональный тон речи зашкаливает, автор буквально вопиет, продвигая мысль – сегодня нет гарантии, что новое открытие в любой отрасли знаний не может быть использовано (и будет использовано) политиками и военными для создания все более смертельного оружия ради выгод для своей страны, прикрываясь самыми высокими и патриотическими идеями. И потому, единственный выход избежать самоуничтожения или полной деградации человечества – «я не знаю, чем будут сражаться в Третьей Мировой войне, зато уверен, что в Четвертой останется воевать лишь палками и камнями» – это передав все научное развитие под власть и ответственность авторитетной международной организации, «наука должна принадлежать всем народам Земли вместе – и ни одному в отдельности».

Во второй части автор рассматривает, какой из ныне существующих стран должна принадлежать главная роль (и ответственность) в этом великом и трудном деле. «Это должна быть великая держава – чья научная, промышленная, военная мощь и авторитет в мире достаточно высоки. И в то же время власть в ней никоим образом не должна быть тоталитарной или монархической – лишь демократия, то есть волеизлияние всего народа, обеспечивает, чтобы эта страна не воспользовалась своим положением в недостойных целях». Далее, после еще нескольких абзацев рассуждений, делается вывод, что такая страна в настоящий момент всего одна – Соединенные Штаты Америки. «Несомненно, у этого выбора есть свои недостатки, которые я не отрицаю – однако это лучший выбор из наличествующих». То есть, по воле автора, штаб-квартира вышеназванной общемировой научной организации должна находиться в США, и представителю этой же державы должно принадлежать место Председателя. Также указывается, что «для малых стран отказ от национального суверенитета в этой области будет несомненным благом – так как взамен они получат доступ ко всем научным достижениям всего человечества.

Третья часть, это набросок Устава будущей организации. Где предложены организационная структура – Верховный Комитет, ему подчиненные национальные Комитеты (не обязательно состоящие из граждан своих стран), контролирующие органы (имеющие право экстерриториальной инспекции на местах, с запрещением несанкционированной научно-экспериментальной деятельности и ходатайством в Международный Уголовный суд о привлечении к ответственности виновных в нарушениях). Также очень много говорится о подготовке научных кадров – «университеты должны быть выведены из подчинения и финансирования национальных властей и замкнуты на вышеназванную всемирную организацию – которая имеет право назначения в любой из университетов, профессорского состава по своему усмотрению. Ради того, чтобы из университетов выходили не просто открыватели новых знаний, но граждане всего мира, а не своих национальных границ».

Реакция в мире на опубликование «Манифеста» была самой различной, в диапазоне от «путь к Золотому Веку» до «даже гении могут впасть в старческий маразм». И если в некоторых странах – например, в Аргентине – было заявлено о возможном вступлении в новую Организацию, то в США официальные лица первые дни хранили молчание. После чего, лишь 2 декабря предложение о создании Всемирной Научной Организации (WSU – World Science Union) было озвучено с трибуны ООН – причем представителем Франции, а не США! В ходе последующего обсуждения выяснилось, как и следовало ожидать, что подавляющее большинство стран вовсе не намерены ограничивать свой суверенитет – тем более, при обоснованном подозрении что это в реальности будет «Министерство Науки США», оплачивать которое однако вынужден будет весь мир. И «Манифест» Эйнштейна остался чисто моральным призывом – первой своей частью лег в основу Пагуошского Движения. Которое однако, никогда не имело права вмешательства в чужой суверенитет – а было лишь «нравственным знаменем ученых всего мира».