– Хватит не только для того, чтобы расправиться с немцами здесь, но еще и вдогонку добавим, когда будем гнать оставшихся до Берлина.
Ты дурак, подумал я. Даже если бы нам не удалось подорвать вас сегодня ночью, то с тем оружием, что вы имеете в запасе, вы не сможете продержаться больше часа. Но вслух я восхитился, разыграв чистосердечность:
– Да русской армии раз плюнуть, и немцев ждет та же участь, что и Наполеона.
Грузовик разгрузили, и мы, сказав лейтенанту, что будем рады увидеться снова, влезли в машину.
Он ответил, что всегда готов служить отечеству, но мы знали, что в душе он предпочел бы убить нас, чем опять увидеть здесь. В пустом грузовике мы вернулись обратно в гавань.
Едва подкатив к баракам, водитель притормозил, и мы спрыгнули. Все это время я сгорал от нетерпения узнать, зачем Вилли потащил меня на склады, и, как только мы остались вдвоем, я остановил его и задал вопрос.
– Это будет не так просто, как кажется, – произнес он, читая мои мысли. – Наши маленькие бомбы могут действовать как укусы блох. Понимаешь, ни одна из бомб не имеет боеголовок. Поэтому, пока ты всю прошлую ночь гулял, – только не подумай, что я говорю это в укор, так как знаю, что ты должен был пойти, – я пронюхал ситуацию, взяв с собой пару ребят. Мы наблюдали, как происходит выгрузка боеприпасов, но тогда я все равно ничего не понял. Поэтому пришлось следить всю прошлую ночь. Вот для чего я взял тебя сегодня утром туда – чтобы ты убедился, как просто туда попасть. Мы-то думали, самым трудным будет пролезть на ту территорию, но на самом деле сложности совсем в другом. В общем, установить бомбу так, чтобы взорвать весь склад сразу, не получится. Это просто невозможно.
Разозлившись из-за последней фразы, я перебил его:
– Я не думал, что ты такой дурак. Нет ничего невозможного!
– Хорошо, – произнес он мягко. – Может, у тебя имеется предложение, как все устроить.
Глядя на него не моргая, я напряженно думал несколько минут и наконец смирился с правотой его слов.
– Прости, Вилли. Ты прав. У нас просто нет возможности делать там все, что необходимо, и при этом оставаться незамеченными.
Вилли произнес со счастливой улыбкой на лице:
– Не волнуйся, Георг. Я провел ночь не впустую. Рядом с большим кораблем с боеприпасами стоит другой, поменьше. Его кораблем назвать неприлично. Он размером с ночной горшок, но знаешь, что я увидел, когда его разгружали? Ты даже не поверишь! Сначала я подумал, что это соль, но весь груз, находившийся в бочонках, был так плотно и тщательно закупорен, что я понял: обычную соль бы так не перевозили.
– Вилли, хватит испытывать мое терпение. Говори, что же там оказалось, – охваченный любопытством, спросил я.
Он снова засмеялся и в упор поглядел на меня.
– Сырой нитроглицерин, белый как мука. Вспомни, нам показывали такой вид взрывчатки еще в Академии. Мы снабжали им Японию. Это нитроглицерин в сыром виде. Бывает еще какое-то вещество, я забыл, как оно называется.
Я быстро прокрутил в мыслях его слова.
– Ты имеешь в виду то вещество, которое находилось в мешках?
– Да.
– Но я не могу понять, каким образом это разрулит ситуацию?
Он опять посмотрел на меня, но теперь уже серьезно.
– Я лучше объясню тебе все по порядку, с самого начала. После того как мы обнаружили сырье, мы нашли самого тупого водителя, которого только можно было отыскать, – я имею в виду, действительно тупого. Это происходило где-то в половине пятого утра. Один из ребят открутил клапан, чтобы шина медленно сдувалась. Когда водитель доехал до темного места на пристани, один из наших остановил его и показал на колесо. На спущенной шине он уже ехал минут пять, но я же говорю, он слишком тупой, чтобы догадаться и посмотреть. Он бы скорее взлетел на воздух, чем слез и поменял колесо. Но все же ему пришлось вылезти и обойти машину сзади, чтобы снять запаску, а к тому времени мы, уже опередив его, убрали колесо. Тут он разразился такими ругательствами, что, думаю, его мама с папой у себя дома подпрыгнули. Ну, скажу я тебе, для меня это был бесценный опыт – мой словарный запас значительно пополнился.
Потом я подошел к нему и поинтересовался, какие проблемы. Он очень путано объяснил, что где-то потерял запасное колесо. Я посоветовал ему перегнать грузовик на обочину, ближе к зданиям, чтобы не блокировать дорогу и не мешать движению других машин, но на самом деле то, что грузовик оказался в темном месте, требовалось для нашего удобства. В любом случае все проезжающие грузовики ехали с включенными фарами, поэтому, отъехав немного в сторону, наш грузовик оказывался в кромешной тьме. Затем я сказал ему, что пара моих людей позаботится о том, чтобы найти запасное колесо, возможно, его даже и принесут к баракам, и посоветовал ему идти туда. Как только он скрылся за углом, мы с ребятами открыли цилиндр, насыпали в середину пороха, и у нас еще осталось время, чтобы начинить другой.
Конечно, когда водитель пришел в казарму и все рассказал, ребята накачали его водкой, сказав при этом, чтобы он не обращал на меня внимания, так как я еще со школы считаюсь идиотом. В общем, ему вручили запаску, и он вернулся к своей машине довольный и радостный. Я гарантирую, что даже со стетоскопом ты бы ни за что не расслышал тиканья часов, так хорошо мы поработали. Ты видел такое высокое строение на складе боеприпасов? Оно еще накрыто здоровенным зеленоватого цвета непромокаемым брезентом? Там они и хранятся.
– Я умираю от любопытства, что там находится?
– Понимаешь, на всем складе сейчас тикают наши часы, и когда наступит нужное время, то весь город расколется пополам.
Посмотрев на Вилли, я в который раз подивился его гениальности.
– Да ты просто волшебник, что еще можно сказать. Я очень сильно сомневаюсь, что смог бы сделать то же самое.
– Подожди, надо дождаться результата, – сказал он. – У тебя с собой пропуск?
– Да.
– Тогда пойдем в коммуникационный центр.
Охранники на воротах даже не проверили нас, так как уже хорошо знали и были уверены в нашей безобидности. Я все еще не мог привыкнуть к такой халатности и только отвечал своим приветствием на их. Я думал, мне придется поторопиться, чтобы заняться установкой мин, но Вилли, как выяснилось, уже сам со всем справился. Я до сих пор был под впечатлением от его рассказа и, чувствуя на себе его взгляд, понимал, что он хочет сказать что-то еще, но о чем, я не имел представления. Наконец он улыбнулся и заговорил:
– Георг, как у тебя с Марусей? Надеюсь, мои советы тебе пригодились?
– Знаешь, Вилли, думаю, ты за эту ночь преуспел больше, нежели я с Марусей.
– Ну, Георг, мне интересно, применил ли ты теорию на практике?
– Ладно, я расскажу тебе. Знаешь, все это совсем не так, как пишут в книгах. Прежде всего, она сама проявила инициативу, первая взяла меня за руку и первая же сказала «привет». Она даже обниматься лезла первая. Мне совершенно ничего не нужно было делать самому. Спустя полчаса, как ты и говорил, она привыкла ко мне и положила мою руку себе на талию, а потом, остановившись, взглянула на меня страстно и заговорила: «Григорий, я не могу устоять перед тобой. Я люблю, обожаю тебя, ты моя жизнь. Ты так отличаешься от других. Ты настоящий мужчина, и по сравнению с тобой они дети». Она продолжала этот разговор часа два, а потом весь вечер вешалась на меня, так что я несколько часов не мог избавиться от нее – правда, так и было. А когда вечер закончился, она даже хотела затащить меня в свою комнату, но я вернулся в дом Калоши.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
