А на каждом заводе, в каждом цеху уже подрастал кадровый резерв желающих попасть хоть в какой-нибудь список, готовых ради этого орать на митингах и собраниях то, что в данный момент орать предписано: сегодня за Сталина против Троцкого, завтра за Хрущёва против Сталина, потом за Брежнева против Хрущёва. Далее — везде.
Вот этими ударниками коммунистического труда, трижды проверенными, четырежды просеянными сквозь мелкие сита кадровой политики партии, и заполняли залы судов.
Но и эти ребята возмутились, когда судья объявил 15 лет Пеньковскому: да как же так! Он нашу родимую власть предал!
Пеньковского вывели. И тогда появился секретарь суда и трудящихся успокоил:
— Магазин, буфет и стол заказов открыты до полуночи. Прошу не толкаться — всем хватит. А по поводу приговора, дорогие товарищи, прошу не возмущаться. Скоро повторим.
2Пеньковского вывели из зала суда. И тут сообщили, что это пока не суд, а генеральная репетиция. На репетиции он исполнял свою роль недостаточно уверенно и убедительно.
Подготовка к новому суду продолжалась еще два долгих месяца. С ним отрабатывали каждое предложение, каждый возглас, каждый ответ на вопрос.
Содержали его поочередно в двух разных камерах. Одна с обильной жратвой, свежим воздухом, горячим душем и мягкой чистой постелью. Вторая… Ну, вы сами понимаете. Репетиции суда продолжались каждый день по 10–12 часов. Потом — массаж. Успокаивающий, расслабляющий, усыпляющий. Или — невыносимые судороги. У Кати-мастерицы руки уж очень были умелые. В зависимости от результата занятий ночь предстояло провести в той камере или в другой.
И только когда было окончательно установлено, что к суду клиент готов, что не подведет, его вновь посадили на скамью подсудимых. И снова его провожала заботливая Катя: ты уж постарайся…
Суд прошел лучше, чем генеральная репетиция. И дали ему не 15 лет, а высшую меру. Сразу же после процесса распространились слухи о том, что Пеньковский помилован и остался жив, что ему изменили внешность и дали другие документы. Эти слухи циркулируют до сих пор; их источником являлись неоднократные репетиции процесса, которые завершались вынесением относительно мягкого приговора.
Вместе с ним на скамье подсудимых сидел связник британской разведки Гревилл Винн. Он получил 8 лет, но на следующий год был обменян на погоревшего советского разведчика.
Я совершенно сознательно не касаюсь судьбы американских и британских участников этой истории. Они сами рассказали о многом. А то, что недосказано, пусть раскапывают американские и британские историки. Если им, конечно, интересно. Моя же задача только в том, чтобы сложить всем известные, у всех на виду лежащие кусочки в единую мозаику.
3
О том, что Пеньковского сдал американец, нам, будущим добывающим и обрабатывающим офицерам ГРУ, неоднократно говорили преподаватели Первого факультета Военно-дипломатической академии Советской Армии. Было ясно, что у преподавателей работа такая — запугать молодых разведчиков, желание отбить к супостату перебегать: перебежишь, а они тебя сдадут, как Пеньковского.
Но преподаватели наши за редким исключением были людьми умными, потому слова свои подтверждали фактами, с которыми было трудно не согласиться. А факты сводились в тому, что Пеньковский мешал военно-промышленному комплексу США.
4
ГРУ и КГБ — враждебные организации.
Как Гестапо и Абвер.
ГРУ добывало секреты противника, КГБ присматривало за ГРУ. Мы были всегда рядом. И чекисты посмеивались: да мы вашего Пеньковского вычислили почти за год до ареста! Да мы хохотали, слушая каждое его слово во время встреч с иностранными разведчиками в Москве!
Сейчас Интернет заполнен воспоминаниями чекистов, которые следили за Пеньковским: мы хохотали…
Все чекисты верой и правдой служили своему режиму, режиму идиотов и преступников. Этому режиму они клялись в верности. Полковник Пеньковский Олег Владимирович наносил смертельный удар власти, которую чекисты должны были защищать. Но они хохотали… И ничего не делали.
5
Пеньковский был убит. Тем временем процесс распада Советского Союза набирал обороты. В 1963 году восстал Кривой Рог. Было сожжено отделение милиции, на телеграфном столбе повешен милиционер, стрелявший в народ. Бунт пришлось давить огнем на поражение. Зачинщиков — вернее тех, кого таковыми выставили на суде, — расстреляли.
Но восстал Сумгаит.
Напряжение росло, все должно было взорваться и рухнуть. И тогда Хрущёв пошел на крайние меры. Советский Союз стал закупать хлеб у проклятых капиталистов, в основном в Америке. В 1963 году Хрущёв заплатил за ввозимое зерно и другое продовольствие 520,3 тонны золота.
Хрущёв был предателем, врагом народа, изменником Родины. Если бы он малую долю того золота платил собственному народу, то в стране было бы изобилие хлеба, мяса, масла и всего прочего. Но Хрущёв четко стоял на своем: пусть мужики в колхозах денег не получают, пусть вырождаются и спиваются, а золото отдам американцам. Пусть Америка процветает. Пусть американскому фермеру будет хорошо.
Так и пошло. Каждый год Хрущёв, а потом те, кто его сменил, платили Америке дань сотнями тонн золота, чтобы собственный народ вымирал в нищете. Нищими легко управлять.
Система наладилась простая: золото, которое кремлевские вожди платили американцам, к нам уже никогда вернуться не могло. Это потеря невосполнимая. А пшеница — продукт восполняемый. В Америке на следующий год вырастала новая пшеница. И ее снова продавали за золото.
Советский Союз строил всё новые ракеты и подводные лодки, танки и боевые самолеты. Ради того, чтобы отразить возможное нападение: отдадим последнее, но ракет наклепаем. Лишь бы не было войны. Но Америке было вовсе незачем нападать на дураков, которые добровольно отдают свои сокровища. Зачем на них нападать, если они и так дань исправно платят?
6А Советский Союз готовился к сокрушению проклятого капитализма. Советский Союз строил подводные лодки и ракеты, танки и стратегические бомбардировщики. Все больше и больше. Советский Союз вооружал весь мир автоматами Калашникова. Советский Союз поддерживал любых борцов против капитализма, любых экстремистов и террористов. И пели мы песню: иного нет у нас пути, в руках у нас винтовка.
Иного пути действительно не было. Проклятое капиталистическое окружение надо было уничтожать. В противном случае Советский Союз должен был неизбежно рухнуть, ибо преимущества свободной экономики перед бюрократической были слишком очевидны.
Но наши вожди, вкладывая чудовищные средства в производство оружия и поддержку борцов против капитализма во всем мире, не задумывались над достаточно простым вопросом. Если мы в конечном итоге сокрушим капитализм, то кто же нас тогда будет кормить?
7
Октябрь 1962 года — апогей развития Советского Союза. Высшая точка полета.
Дальше началось скольжение вниз. Вожди понимали: надо что-то или кого-то менять. Прежде всего — Хрущёва. Заговор зрел.
В октябре 1964 года Хрущёв отдыхал на берегах Черного моря. В это время без его ведома был собран пленум Центрального Комитета. И Хрущёва вежливо попросили вернуться в Москву.
Хрущёв взбесился. Как? Какой пленум? Почему не доложили?
Хрущёву никто ничего не объяснял: возвращайся, ждем.
А хрущёвская охрана — это КГБ. Хрущёвская охрана — в подчинении генерал-полковника Семичастного.
Вся правительственная связь — это тоже КГБ. Она тоже подчинена генерал-полковнику Семичастному.
И весь правительственный транспорт — корабли, поезда, самолеты, — все это КГБ.
Хрущёв — в руках товарищей с горячими головами и холодными сердцами.[3] Он прилетел в Москву. И тут 13 октября 1964 года люди, которых Хрущёв сам поднимал из грязи прямо в князи, высказали ему все, что о нем думают. Хрущёв в тот день был снят со всех постов. На следующий день, 14 октября, решение партии было оформлено официально.
Через пять дней, 19 октября 1964 года, начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР Маршал Советского Союза Бирюзов Сергей Семенович погиб в авиационной катастрофе.
Пока Хрущёв был у власти, его никто не трогал, но дело Пеньковского ему не забыли и не простили.
Ключевой моментЧасто слышу: но идея-то правильная! Это воплощение великой идеи преступное и дурацкое.
Не будем спорить. Но подметим тенденцию. Ради воплощения великой идеи во всем мире погибли сотни миллионов людей. Но везде, в Советском Союзе и Албании, в Китае и на Кубе, в Северной Корее и Венгрии, в Румынии и Камбодже, во Вьетнаме и Эфиопии многочисленные попытки воплотить великую идею в жизнь всегда имели одинаковый результат: граница на замке, тотальный разгул бюрократии, концлагеря, нескончаемые очереди, нехватка всего, голод, массовое уничтожение людей, всевластие тайной полиции, поголовное стукачество и великий вождь во главе страны, который уходил с поста только в результате переворота или смерти.
