как маятник, стоя посреди двора мастерской, и что-то бубнит себе под нос, а я тупо бью в бубен, время от времени начиная петь то «Я убью тебя, лодочник», то «Взвейтесь кострами», то «Я сажаю алюминиевые огурцы». Что характерно, из каждой песни я помню лишь по несколько строчек, но это мне почему-то не мешает.
Витек, которому тоже досталась небольшая (по моему настоянию, ибо не хрен мальцу на эту гадость садиться) порция компота, выплясывает посреди двора что-то своеобразное. Этому я его не учил. Этому вообще научиться нельзя. Это у него уже свое.
Следующий день — отходняк, мы пьем какие-то травки и сжираем козу, фигушки — три козы, потому что жрать хочется жутко. А потом ночь, день и еще одну ночь мы пересказываем друг дружке свои наркотические видения и обсуждаем, что они означают. Мозги шевелятся с трудом, но мне удается уговорить несколько сомневающегося Дик’лопа, что повторной сессии не надо и отливка пройдет нормально.
Тем не менее, пока плавится бронза, пока заливается и остывает форма, меня форменным образом трясет. Нет. У меня в жизни было всякое! Один переход из мира в мир чего-то, да стоит. А все мои сражения и последующее за ними лечение раненых — вот вам повод для стресса и психических срывов. Но даже все это не сравнить с нервным напряжением при изготовлении рукояти для Волшебного Меча. Витек так вообще обоссался от напряжения. Нет, реально обоссался. Но кто я такой, чтобы винить его за это?
Наконец, легкими ударами своеобразного чекана Дик’лоп разбивает форму, и мы извлекаем Ее на свет. Хватаю дрожащими руками отливку и тщательно исследую. Удивительно, ни одной раковины или недолива — работа сделана идеально! И можно не сомневаться — это заслуга исключительно Дик’лопа.
Витек качает мехи, я держу рукоять, а Дик’лоп готовится подставить набалдашник. Светящаяся и почти готовая потечь раскаленными каплями верхняя часть рукояти вставляется в набалдашник и старательно забивается до специального упора. Поскольку отверстие в набалдашнике сделано на расширяющийся внутрь конус, да еще и не идеально круглое, можно надеяться, что рукоять застрянет в нем намертво.
Так оно и получилось. Да еще и шестопер стал тяжелее килограмма на полтора и длиннее на локоть. Для меня эта штука уже стала слишком тяжела, но Лга’нхи, думаю, будет в самый раз.
Остается только вычистить отверстие под темляк, срезать заусенцы, завалить острые углы, прорезать-проковать тонкие места на узорах, обмотать ручку кожаным ремешком и прикрепить темляк. Работа готова!
Затем — Госприемка. Все в шоке! Особенно произвели впечатление демоны на яблоке. Каждый из наших проверяет соответствие собственного ирокеза представленному образцу, а мне на ходу приходится сочинять биографии наших покровителей «на том свете».
А Лга’нхи млеет от щастья и не выпускает заветную цацку из рук. Он уже опробовал ее, повергнув во прах множество воображаемых врагов, и заявил, что вес и длина идеальны. А мана вещи явно возросла на несколько порядков! Еще бы, один только вид наводит ужас на непосвященных.
На пир по случаю «выздоровления» и «обновления» Волшебного Меча собирается все племя. Я приглашаю Дик’лопа почетным гостем и постоянно воспеваю его мастерство. Дик’лоп, пригласивший своим почетным гостем самого Митк’окока, млеет, как девица на выданье, пытаясь гордо выпячивать впавшую от многодневных сидений скорчившись над работой грудь! Кажется, Митк’окок впервые оценил крутость своего мастера-шамана, и можно надеяться на дополнительный поток заказов. А у меня тем временем зреет мысль, как отблагодарить дедка за помощь. Правда, если все получится, как задумывалось, возможно, и Митк’ококу от этого пойдет немалая выгода. Ну да и хрен с ним — пусть обогащается, лишь бы нам, мастеровым шаманам, было хорошо. Тем более что для Митк’окока у меня еще одна идея обогащения есть. Вот только не знаю, на что бы этакое ее обменять. Ну да ладно, это все потом, а сегодня — пьянка!
Глава 10
Утро, как обычно после пирушки, встретило меня укоризненно впивающимися в глаза солнечными лучами, идеальной голубизны небом и больной головушкой.
И не только меня одного. Вчерашняя общеплеменная пирушка не ушла в полный разнос только потому, что харчи и выпивка в Вал’аклаве все-таки стоили немалую денежку, или, скорее, бронзулетку.
Но и того, что было закуплено, нам вполне хватило. Наше стойбище напоминало поле после битвы, усеянное неподвижными телами еще не проснувшихся и мучающихся от похмелья «пострадавших».
Вот сейчас они очнутся и пойдут к своему шаману за помощью. Так что по-быстрому линяем из поселка в мастерские. Типа, дело у меня там.
Вместо себя оставляю Витька, так сказать — «на кассе». Пусть занимается приемом посетителей, благо немногие имеющиеся у меня медицинские знания я ему передал почти полностью. Ну, конечно, не полностью. Про анатомию да разных там микробов я знаю побольше его. Но пожевать горькой травки и выплюнуть ее на рану, а потом перемотать это чистой тряпочкой или порекомендовать «отмачивать» свое похмелье в холодной реке он сможет и без меня. Ну а уж если случится что-то более серьезное, пошлет за мной гонца. Я буду либо в мастерских, либо где-нибудь в Вал’аклаве.
— Да не боись ты, Витек, — утешил я, спешно удирая из стойбища. — Ничего такого не случится. Так что вместо того, чтобы переживать и волноваться, покоцай закупленную на вал’аклавском рынке ткань длинными лентами. Ага, вот эту, «из травы» сотканную. Знаю, что она считается хуже «шерстяной». Только мы же не штаны шить будем. Это на бинты и перевязки, а для этого дела шерстяная ткань отнюдь не идеальна!
Так что режь эту на длинные полосы, кипяти их в отваре травок и развешивай на солнышке сушиться. Потом свернем в рулончики и зальем воском — будут пакеты первой помощи. Это чтобы прямо посреди битвы можно было пользоваться. Ну не прямо посреди, сам знаю, что «драться надо», а вот сразу после.
Зато в качестве помощницы я тебе Осакат пришлю! Ничего, будет слушаться. Ей это в наказание за несанкционированное применение колдовства! Тишка пусть тоже помогает, когда обед сварит, все равно Осакат ее припашет.
Ну вот, после раздачи ценных указаний можно и своими делами заняться. А у меня еще их целая куча в Вал’аклаве имеется. А
