Все еще неся меня на руках, Джонатан останавливается перед ней и смеряет ее одним из своих вызывающих гнев взглядов. Взгляд бога, готового уничтожить все на своем пути.
— Ты воспитала его на бесполезной мести и в конце концов убила его, Марго. Ты будешь гнить в тюрьме всю оставшуюся жизнь, думая об этом. Ты пожалеешь о том, что родилась в ту же секунду. Теперь это моя месть.
Он не дожидается ее ответа, когда выходит из кухни, ее болезненные рыдания и вопли следуют за нами, как стрелы.
Мои глаза едва могут оставаться открытыми, и в голове что-то не так. В любом случае, что они мне вкололи?
Я думала, что тяжесть в моей голове ослабнет после того, как меня освободят от веревок, но становится все хуже.
— Д-Джонатан... Я... н-не очень хорошо себя чувствую...
— Аврора. — его голос становится глухим и далеким. — Аврора!
Моя хватка на его рубашке ослабевает, когда моя голова откидывается назад, и все вокруг становится черным.
Глава 33
Аврора
Жизнь уже никогда не была прежней после той ночи.
Я думаю, что это само собой разумеющееся, учитывая, как «человек» Джонатана пристрелил Тома, будто он был мухой. Когда я спросила Джонатана, кто был снайпером, он сказал мне, что мне не о ком беспокоиться. Что-то подсказывает мне, что его типаж может быть даже хуже, чем монстр, с которым я провела свое детство.
Мне потребовалось несколько дней, чтобы восстановить силы с помощью того количества пропофола, которое Марго и Том ввели мне.
Джонатан, будучи Джонатаном, поместил меня в частную клинику. Когда я сказала ему, что в этом нет необходимости, он посмотрел на меня таким взглядом, который говорил: «Ты не можешь спорить со мной, когда речь идет о твоем здоровье», — и в конце концов я промолчала.
Лейла пришла навестить меня, принесла мне кускус своей мамы и обняла меня до смерти. Я пошутила, сказав ей, что, может, мне следует чаще страдать, чтобы она обнимала меня. Это вызвало у меня резкие взгляды как от нее, так и от Джонатана.
Итан и Агнус тоже появились, и впервые Джонатан не выгнал Итана. Возможно, это как-то связано с тем, как я умоляла его не делать этого, но я верю, что это начало возобновления их дружбы. Я имела в виду это, когда сказала Итану, что помогу.
Эйден, Леви, Эльза и Астрид тоже навестили нас. Парни были шокированы участием Марго, учитывая, что они знали ее всю свою жизнь, но после разговора один на один с Джонатаном они, казалось, смирились с этим.
Мой племянник неохотно сказал, что рад, что я в безопасности, и под «неохотно» я имею в виду, что все сначала сказали это, а потом уставились на него, чтобы он последовал за ними.
Возможно, мы с Эйденом начали не с той ноги, но я верю в будущее. В конце концов, мы люди, которых Алисия любила больше всего. Я смонтировала клип с ее последними мгновениями и отправила ему ту часть, где она сказала, что так сильно его любит.
Глаза Эльзы наполнились слезами, когда он слушал и переслушивал эту часть. Думаю, что и он, и я нуждались в этом прощание от Алисии. Джонатан знал, каково было мнение моей сестры о нем перед ее смертью, в той части, где она думала, что он отравляет ее, и что она простила его. Я могла бы сказать, что ему не понравилось, что у нее имелись такие мысли о нем, но, с другой стороны, закрытие дало ему и Эйдену столь необходимый новый старт.
Они пересматривают свои отношения отца и сына, которых практически не существовало после смерти Алисии.
Маленькие обрезанные фрагменты — это единственное, что слышали Джонатан и Эйден — я бы никогда не позволила им прослушать весь ролик о ее смерти. Я похороню этот болезненный опыт между мной и Максимом.
В ту ночь Шелби напал на моего отца. Его спас в самую последнюю минуту охранник, и в настоящее время он находится в коме, из которой, возможно, никогда не выйдет.
Когда я узнала эту новость, я не горевала и не печалилась. Я также не почувствовала облегчения. Я уже оплакивала своего отца, так что останется ли он в живых или умрет, для меня не имеет большого значения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ирония судьбы в том, что он пытал людей, пока они медленно не умирали, и теперь с ним могут поступить так же. Он ни жив, ни мертв — просто плавает между ними.
Из-за этого дело об условно-досрочном освобождении было прекращено, и мне не пришлось предстать перед судом. Внимание средств массовой информации медленно угасло после нападения Максима. Семьи жертв, которые все эти годы жаждали справедливости, тоже перестали протестовать.
Я медленно, но верно возвращаюсь к своей жизни. Лейла и я, наконец, запустим наш новый продукт в следующем месяце, и до сих пор мы уделяем большое предстартовое внимание. Это также может иметь какое-то отношение ко всему вмешательству прессы.
Лейла говорит, что любая реклама это хорошая реклама, и будет справедливо, если мы используем дураков, преследовавших нас.
Сделав глубокий вдох, я держу коробку в руке и стучу в дверь кабинета Джонатана. Я не жду, прежде чем войти.
После смерти Тома и ареста Марго три недели назад мы вдвоем остались в доме. Харрис договаривается о приезде уборщиков, но они находятся под присмотром службы безопасности. Излишне говорить, что Джонатан больше никому не доверяет. Не то чтобы он когда-либо доверял в прошлом.
Он сидит за своим столом, сосредоточившись на ноутбуке. Я останавливаюсь и смотрю на то, как его рубашка закатана до локтей, обнажая сильные предплечья. На нем нет галстука, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты, что намекает на его точеную грудь и грубую мужественность, которую он излучает, просто сидя за столом.
Сомневаюсь, что настанет день, когда я не остановлюсь и не посмотрю на него. Он владеет мной во всех отношениях — точно так же, как я владею им. И это лучший тип сопричастности, который я когда-либо испытывала.
Возможно, мы с Джонатаном и не начинали как в сказке, учитывая его поведение тирана, но я бы не пожелала другого начала. Если бы он не загнал меня в угол так, как он это сделал, если бы не погнался за мной после того, как я убежала, мы бы не оказались там, где мы есть сегодня.
В течение последних нескольких недель он обращался со мной как со своей королевой — купал меня, кормил и даже отвозил на работу, потому что он не доверяет ни одному другому «ублюдку». Ночью — и по утрам — он владеет моим телом во всех смыслах этого слова. Он доминирует и доставляет мне удовольствие. Он воспламеняет мою кожу каждым прикосновением, пока я не превращаюсь в законченную наркоманку.
Он поднимает голову, когда я обхожу стол и встаю перед ним. Он смотрит на свои часы.
— Ты здесь.
— Это проблема?
— Ты должна была вернуться через час, и я привезти отвезти тебя.
— Я могу вести машину сама.
— Нет.
— Перестань быть тираном.
Он приподнимает бровь.
— Тебе это во мне нравится.
— Нет, я не знаю.
Ладно, возможно, я и знаю, но он никогда этого не узнает.
— Дай мне свою руку.
Он не протестует, когда я снимаю с него часы, открываю коробку и достаю темно-серые, над которыми работала несколько месяцев. Наверное, у меня была идея сделать это с первого дня, как я переступила порог этого дома.
Его мужской дизайн и размер идеально подходят к запястью Джонатана, когда я пристегиваю его ремнем. Я с восхищением смотрю на свою работу, но потом понимаю, что не спрашивала его мнения.
— Он единственный в своем роде, так что лучше, чтобы он тебе понравился. Или притворись, — выпаливаю я. — Нет, не притворяйся. Тебе должно понравиться.
Он улыбается, его черты смягчаются от движения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты планируешь массовое производство?
— Нет, это специально сделано для тебя. Я имею в виду, я думала о тебе только тогда, когда работала над этими часами.
— Тогда я не сниму это никогда.
Я прикусываю нижнюю губу.
— Значит ли это, что тебе нравится?
— Мне нравится все, что ты делаешь, но так как это специально для меня, давай скажем, что это твоя лучшая работа.
