предложения находятся на рассмотрении и скоро будут вынесены на обсуждение Верховного Совета Магов.
— Из папки с названием «Мусор», — усмехнулся магистр.
Плечи Ригорина поникли. Он устало потёр лоб, поднял стул и сел на него.
— Не понимаю, почему я вам верю, — вырвалось у Ригорина. — Это раздражает.
— О, вы умнеете, а сей процесс требует привычки. Пока не обвыкнетесь, вас часто будет раздражать непонимание своих ощущений, — насмешливо прокомментировал Имран Дайм. — В сухом остатке: королю не выгодно усиление отдельных магистров, таких, как я. Однако рост народных волнений ещё опаснее, так что власть вынуждена «дозапугивать» тех, с кем не справляются управленцы на местах. Секта имени Василиска — гениальная идея, снимаю шляпу. Режим повышенной секретности, ореол таинственности — и все дрожат от страха перед затаившимися во тьме фанатиками и мифическими змеями, отвлекаясь от реальных забот и негодяев.
— Василиск — не миф, — возразил Ригорин и сам заговорил о возникшем противоречии: — Да, к «секте» он отношения не имеет, убийцы начали действовать задолго до освобождения змея из каменной скорлупы, но на местах преступлений Василиск появляется! Почему?
— Браво, Ригорин, ещё немного — и вы научитесь задавать правильные вопросы.
— А вы, видимо, научитесь давать на них ответы, — сухо заметил Ригорин, не дождавшись продолжения. — Если бы сектой фанатиков руководил король, то он не настаивал бы так рьяно на её ликвидации.
— Секта возникла в конце правления предыдущего короля, когда его сыну было всего семнадцать лет. Уверенно предположу, что прежний король не разделил секрет с наследником, дожидаясь, когда тот подрастёт достаточно, чтобы юношеский идеализм не помешал ему увидеть насущную необходимость существования «секты». Спустя два года король скоропостижно скончался от инфаркта, так и оставив кронпринца в неведении о предпринятых им шагах, а остальные руководители данного предприятия не увидели смысла ставить его в известность. В связи с этим боюсь, что король показал ваши поправки к законам не только мне, и под ударом скоро окажется поместье Оэнов. Что вы опять вскочили, Ригорин? Вспомнили о маленьком воспитаннике своего деда, вашем дальнем родственнике? О милой девушке-сироте из обедневшего рода, взятой стариком Оэном под своё покровительство? Или о собственном намерении жениться? Жертвами убийц недаром становятся девушки и дети: злодеи бьют по самому больному месту, по самым беззащитным и любимым близким, чья ужасная смерть ломает даже сильных духом мужчин.
Двойственность ощущений разрывала Ригорина на части. Он привык ненавидеть Дьявола Дайма, считать его кровавым монстром (неудивительно после многих лет изучения отчётов из его земель). С другой стороны, чисто объективно: магистр творил лишь то, что ему дозволяли законы королевства. Будь это иначе, Ригорин давно упёк бы негодяя за решётку, а лучше — отправил бы на плаху. Вынужденный сейчас вести с Дьяволом диалог, Ригорин изумлённо констатировал, что разговаривает отнюдь не с безумцем, и пустых советов магистр не даёт. Вопрос: зачем он вообще даёт ему советы, зачем взял на себя ответственность за расследование серийных убийств? Логичное предположение, что сам Дайм руководит сектой и хочет удержать Ригорина подальше от ведущих к нему следов, не казалось разумным.
«Стоит признаться самому себе: без его подсказок я бы ещё долго блуждал в потёмках, не догадываясь, что ниточки тянутся от жертв к самому королевскому трону! Я оттого и начал ему верить, что эта версия объясняет все моменты, в том числе — мои долгие безуспешные поиски во всех других местах. Неужели он прав и в причинах гибели моего отца? Его убрали те же руки, что терроризируют простолюдинов королевства?»
— Скажите, Ригорин, если бы вам лично пришлось исполнять указ о казни ребёнка-полукровки, вы бы смогли держать его под водой и наблюдать, как поднимаются к поверхности последние пузырьки воздуха из его лёгких? — негромко спросил Дайм, смотря застывшим, проникновенным взглядом, выпытывающим истину, спрятанную в глубине души.
— Нет, — сипло признал Ригорин. — Нет, не смог бы.
— Бракованный из вас глава королевской стражи вышел, — постановил Дьявол Дайм и неожиданно улыбнулся. Удивительно улыбнулся: искренне, чуть грустно, но светло. — Вы планируете и дальше искать «фанатиков» или, обдумав все факты, решили держаться подальше от этого дельца?
— Планирую искать. Вы теперь мой начальник, так каковы будут указания? — Ригорин тряхнул головой, сбрасывая наваждение от странной улыбки магистра.
— Будем внедряться. Знаю, что уже пробовали, но на этот раз у вас будет преимущество, которого не было прежде: мою личину распознать могут очень немногие сильные маги, и как раз те, что спокойно злодействуют в своих поместьях. Гигантов магии, способных разоблачить меня, среди мелких исполнителей не найдётся точно, а когда мы доберёмся до вершины пирамиды, то жаркий бой нам в любом случае обеспечат. Вы в деле, Ригорин?
Глава королевской стражи медленно поднялся, неотрывно смотря на Дьявола Дайма. Дьявола похудевшего, непривычно мужественного, загоревшего, с не налитыми кровью мутными глазами, как прежде, а ясным, ярко-зелёным проницательным взором. Ригорин отступил на шаг, в свою очередь окутываясь защитной магией, и хрипло произнёс:
— Для начала я попробую сформулировать правильный вопрос… Когда год назад суд в очередной раз признал допустимым действием сожжение вами крестьянской семьи в их собственном доме, я перехватил вас в пустынном коридоре дворца и сказал, что когда-нибудь обязательно добьюсь вашего осуждения. Что вы мне ответили?
— «Право на существование имеют даже самые нелепые идеи. Я, например, решил жить вечно, и пока получается».
— Верно, — пробормотал Ригорин, опуская магические щиты. Не то чтобы он рассчитывал выстоять против магистра, защитное действие произошло скорее автоматически, чем осознанно. Ригорину было почти жаль, что магистр ответил правильно.
— Рад, что у вас наконец-то включились мозги и вы вспомнили, что мы ловим не только фанатиков, но и василиска-метаморфа. Заметьте, я в вашей личности не сомневаюсь: такую характерную кислую физиономию подделать весьма сложно. Так и хочется напомнить поговорку: мудрого человека легко узнать по вечно хорошему настроению. Так что, вы готовы работать в тандеме со мной?
— Довериться Дьяволу? Позволить вам защищать мою спину? — приподнял брови Ригорин.
— У вас есть другие варианты? Король поставил меня главным дознавателем всех дел полукровок, сект, бунтовщиков и народных волнений, если не будете работать со мной, то вам останется лишь мелочёвка вроде краж и убийств на бытовой почве, — пожал плечами Имран Дайм. — Так что, готовы терпеть Дьявола за своей спиной?
— Готов, — буркнул Ригорин и добавил: — Узнав о моём согласии сотрудничать с вами, сотрудники управления в случае моей кончины напишут: «покончил жизнь самоубийством», и будут правы. Чью личину вы собираетесь примерить на себя?
— Ну, это же очевидно, Ригорин…
Спустя час Дайм вышел за ворота ограды своего особняка,
