– Простите, – обратилась она к Томми, – я ничего не могу поделать.
– Ну что ж. – Он одарил ее доброй улыбкой. – Это же всего лишь игра, не правда ли?
«Нет, это уже не игра», – сказала себе Ева, глядя, как тень сливается с Авой, пока та занимает позицию, замахивается битой и бьет по мячу. Быстрый мяч, ударивший точно в цель.
Он лежал на коричневой взрыхленной земле, белая табличка, блестящая, как полированный мрамор, стала его надгробным знаком, его глаза смотрели в высокое голубое небо.
Ава, весело смеясь, поклонилась рыдающей теперь толпе.
«И он выходит из игры! Хотите посмотреть мгновенный повтор?»
«Это был всего лишь сон, просто сон», – подумала Ева, но наутро перегруппировала материалы на доске в своем домашнем кабинете.
«Надо взглянуть по-новому, – сказала она себе. – Посмотреть свежим взглядом».
Рорк вошел в кабинет следом за ней, изучил доску, положив руку ей на плечо.
– Меняешь рисунок?
– Все этот чертов сон. – Ева рассказала ему сон, пока одевалась. – Понимаешь, у нее своя команда. Есть люди, которым она доверяет. Она позаботилась, чтобы они ей доверяли. И есть люди, связанные с ней через Эндерса. Она собирается вывести его из игры. Она собиралась вывести его из игры с самой первой подачи первого иннинга, но никто этого не замечает. И он этого не видит, хотя у подающего с принимающим отношения самые близкие, можно сказать, они тесно связаны.
– И у нее не бывает положения «вне игры», – предположил Рорк.
– Совершенно верно. Нет, это был не первый иннинг, – уточнила Ева. – на первом у нее был Бронсон. На нем она разогрелась, нашла свой ритм. Не исключено, что были и другие – между Бронсоном и Эндерсом.
– Но их она вычеркнула из списка или позволила им добежать до базы. Очко не засчитано, гордиться ей нечем.
– Точно подмечено, – кивнула Ева и бросила на него взгляд исподлобья. – Надо же, ирландец, а неплохо сечешь в бейсболе.
– И тем не менее ты поместила меня на судейскую трибуну, – проворчал Рорк. – И ни малейшего шанса выйти на подачу. А я стал бы прекрасным подающим. Или отбивающим.
– Никакого другого подающего не предусматривалось. Это конец игры. Когда она отправится за Беном – а она обязательно отправится за Беном! – это будет уже другая игра. Но сначала период приятного отдыха. В игре она всегда на подаче, она всегда в центре. Она всем заправляет. – Ева коснулась кончиком пальца лица Авы на фотографии. – Всегда, всегда она главная. На этот раз она позвала на помощь не заместительницу, она позвала тень. Никто ничего не видит, никто ничего не знает. Тень просто исполняет приказ – шаг за шагом. На этот раз всего одна подача, и дело сделано.
– А тень сливается с другими тенями, и Ава – опять! – в центре картины. Если следовать твоей метафоре, перед запасным подающим в последнем иннинге стоит всего одна задача: провести победный удар. Выбить противника с базы.
– Совершенно верно. Запасной подающий должен лишь строго следовать указаниям. Ему или ей не надо разрабатывать стратегию игры, беспокоиться о других игроках – добегут они до базы или нет. Нет никаких других игроков. Следовать указаниям, провести удар и раствориться в воздухе. Никаких интервью после игры, никакой болтовни в раздевалке. Одна подача, и ты выходишь из игры. Это умно, – признала Ева. – Это чертовски умно.
– Ты умнее, Громобой. – Рорк шутливо дернул Еву за волосы. – Она жутко разозлится, когда ты выйдешь на базу и пробьешь свой сокрушительный удар.
– Прямо сейчас я удовлетворюсь попаданием в базу. С Бебе Петрелли.
– Аве небось и в голову не приходило, что ты так глубоко заглянешь в ее список подающих. Ну все, хватит бейсбольных аналогий. – Рорк повернулся к Еве и поцеловал ее. – Желаю удачи с бывшей принцессой мафии.
Бебе Петрелли жила в доме, сплюснутом с двух сторон точно такими же типовыми домами, на тихой улице Южного Бронкса. Штукатурка на фасадах потрескалась и облупилась от времени, как старая кожа. Даже деревья – те немногие, что еще остались, – с вылезшими наружу, как натруженные вены, корнями, коробившими асфальт, казались поникшими, словно сутулыми. Многие окна в домах были забиты досками. На других еще сохранились проржавевшие защитные решетки времен Городских войн прошлого века.
Припарковаться здесь было нетрудно. Во всем квартале стояло не больше полудюжины машин. Большинство здешних жителей не могли себе позволить расходы на покупку и эксплуатацию личного автомобиля.
– Программа обновления сюда еще не добралась, – заметила Пибоди.
– Или пошла в объезд.
Ева внимательно изучила дом Петрелли. Казалось, краску на нем освежили где-то в середине прошлого десятилетия, и это выделяло его на фоне остальных обшарпанных соседей. К тому же все стекла в окнах были целы. Более того, окна за решетками были вымыты, отметила Ева, а с обеих сторон от парадной двери стояли пустые, но многообещающие цветочные ящики.
– Ты говоришь, оба ее сына учатся в частной школе на денежки Эндерса? – уточнила Пибоди.
Пустые цветочные ящики пробудили в Еве жалость, она и сама не понимала почему.
– Да.
– А она живет в таком доме…
– Умно, – ответила Ева. – Очень умно. Я имею в виду Аву. Есть ли лучший способ держать человека под каблуком? Даешь им одно, а другое придерживаешь. Ладно, идем. Послушаем, что Бебе, дочка Энтони ДеСальво, сможет рассказать нам об Аве.
Пока они шли к двери, Ева заметила, как в окнах соседних домов шевельнулись занавески. «Любопытные соседи», – подумала она. Нет ничего лучше для следствия, чем любопытные соседи, считала Ева. Она их обожала. Богатейший источник информации.
Никакой сигнализации по периметру. Замки приличные, но ни камер, ни электронного «глазка». Значит, хозяйка считает, что хватит с нее замков и решеток на окнах.
Ева постучала.
Бебе сама открыла дверь, выглянула в щелку шириной в дюйм, сдерживаемую накинутой дверной цепочкой. В карем глазу, смотревшем на нее в эту щелку, Ева прочла недоверие, настороженность и мгновенное узнавание: Бебе сразу поняла, что перед ней коп.
– Миссис Петрелли, лейтенант Даллас и детектив Пибоди, департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. – Ева поднесла к щелке свой жетон. – Мы хотели бы войти и побеседовать с вами.
– О чем?
– Поговорим об этом, как только войдем. Но вы можете просто захлопнуть дверь. Тогда я позвоню прокурору, затребую ордер о насильственном приводе, и вам придется ехать на Манхэттен в Центральное полицейское управление. И мы поговорим там.
– Через час мне надо быть на работе.
– В таком случае вам, наверно, не захочется терять ни минуты.
Бебе закрыла дверь, раздался лязг снимаемой цепочки. Когда дверь снова открылась, перед ними предстала Бебе в красной рубашке, черных брюках и черных кроссовках.
– Вам придется говорить покороче, а мне еще надо доделать свои дела.
С этими словами Бебе повернулась и ушла в глубину дома.
«Бедно и чисто», – подумала Ева, оглядывая гостиную. Мебель была дешевая и такая же практичная, как и черные кроссовки хозяйки, но чистая. В воздухе пахло чистотой, а по мере приближения к кухне ощущался легкий запах кофе и поджаренного хлеба. На маленьком металлическом столе стояла белая пластиковая корзинка с выстиранным бельем. Бебе вынула из корзины рубашку и начала складывать ее быстрыми ловкими движениями.
– Садиться не предлагаю, – бросила она отрывисто. – Говорите, что вам надо, и уходите.
– Ава Эндерс.
Руки замерли на мгновение, потом Бебе торопливо взяла еще одну рубашку.
– И что насчет Авы Эндерс?
– Вы с ней знакомы?
– Мои мальчики участвуют в спортивных программах Эндерса.
– Вы посещали семинары и однодневные загородные лагеря миссис Эндерс?
– Да, это так.
– И оба ваших сына получили стипендии по программе Эндерса.
– Да, верно. – Глаза Бебе вспыхнули при упоминании о стипендиях, Ева заметила промелькнувшие в них злость и страх. – Они это заслужили. У меня способные и хорошие мальчики. Прилежные.
