– спокойно и уверенно, но быстро.
Молитва продолжалась. Возносивший ее молился со страстью, но также было ясно, что до конца еще далеко. Внезапно шаги стихли. Я взглянул снова и увидел мужчину, явно из руководства, – вероятнее всего, то был владелец ресторана. Он стоял в дверях, наблюдал и прислушивался. Он был очень удивлен и встревожен. Но прежде чем мы приблизились к завершению молитвы, он закрыл двери в холл, оставив охранника. Двери оставались закрытыми весь вечер, за исключением тех моментов, когда входили и выходили официанты.
Следующие полчаса все яростно спорили, стоит ли верующим всегда молиться перед трапезой, будь то в частной обстановке или на людях. И тут я понял, что мне страшно: это движение стояло на грани раскола по вопросу освящения еды. В конце концов сотрапезники обратились ко мне и спросили: «Что думаете?»
Я спросил, могут ли власти устроить травлю из-за молитвы в ресторане, где есть иная публика, и станет ли подобная травля гонениями ради Иисуса (из-за того, кем является Иисус) или ее учинят просто потому, что кто-то нарушил покой в общественном месте. Мои сотрапезники долго спорили на китайском, но наконец, как мне показалось, примирились: дискуссия становилась все менее и менее горячей – видимо, все же пришли к согласию.
К сожалению, мне так и не сказали, к какому выводу они пришли!
После ужина настал мой черед сказать несколько слов, вот я и сказал – и о себе, и о своих духовных странствиях.
Как всегда, стремясь задать ориентиры и заложить основу для бесед, я подвел итог своей жизни в Сомали, кратко рассказал о недовольстве, которое пытался преодолеть, и о вопросах, над которыми бился. Я объяснил, почему мой «сомалийский» опыт привел меня в дальнейшие страны и почему я захотел встретиться с присутствующими здесь людьми. Я искал мудрости, способной поддержать верующих из самых разных стран во времена гонений, и, желая показать, чему учился в паломничестве, поделился небольшой выборкой историй.
Затем я дал каждому пару минут – выразить главное в их истории, – и предложил им спрашивать обо всем, о чем хотят.
У нас состоялась очень живая и полезная беседа, а некоторые темы были особенно интересны.
Из их рассказов мне показалось, что почти все здесь отсидели за веру как минимум года три. Я видел то же самое в первых двух китайских городах. Поразительно, но никто из них не казался как-то по-особенному удрученным. А верующие, которые еще не побывали за решеткой, не испытывали страха перед тюрьмой.
Нет, они не искали гонений, но спокойно принимали опасность и риск. Их спокойствие было не столько из разряда «если доведется», сколько из разряда «когда доведется». И так мыслили многие. Мне вспомнился старый русский пастор: здесь тоже все выглядело так, будто «гонения похожи на солнце, встающее на востоке».
Каждый верующий китаец, которого я встретил, либо сам сидел за веру, либо знал кого-то, кто сидел. Эти люди знали о духовных братьях и сестрах, которым гонения даровали зрелую веру и духовные корни и позволили осознать более высокую цену братства с другими верующими. И их связь с Господом тоже стала теснее. Один из глав домашней церкви даже спросил меня: «Знаете, что для нас тюрьма? Это как получить богословское образование. В Китае тюрьма – как у вас семинария».
Какое же у меня было в тот момент озарение! И оно объяснило многое в мудрости пастора Чанга. Он закончил с отличием три такие «семинарии»!
И я уже не мог не думать о своем обучении – и о том, как оно соотносится с тем, что я слышу.
* * *
В тот вечер мы говорили и о другом. Я задал один вопрос – крайне действенный триггер для споров: «Если бы я спросил у неверующих, что живут вблизи от ваших домашних церквей, о том, кто вы, что бы они ответили?»
Все заговорили наперебой, но я запомнил такой ответ: «Те, кто воскрешает мертвых!»
Я невольно выпалил: «Что?»
Несколько человек, особенно старики, улыбнулись и закивали.
Я был поражен.
И будто подтверждая, они начали вспоминать истории из жизни их церквей. Истории об исцелениях, о чудесных ответах на молитвы, о сверхъестественных событиях, – те истории, какие можно объяснить лишь действием Бога. Для них все эти чудеса были вехами на пути веры. И эти истории влекли неверующих к Царствию Христа.
А мне они напомнили о том, кем на самом деле является Бог, и помогли мне связать воедино еще кое-какие факты. Здесь, в Китае, я обрел еще одно доказательство догадки, возникшей у меня в странах бывшего Советского Союза. И сейчас она прямо на глазах становилась уверенностью.
Мне казалось, Бог сегодня являет Свою силу в таких местах, как Россия и Китай, и использует здесь те же самые чудесные и сверхъестественные средства, что и в новозаветной Церкви I века.
Этому меня научили гонимые верующие. И я осознал, что мне еще учиться и учиться. Тогда я и представить не мог, как далеко должен буду пройти.
По китайским дорогам
В следующем городе я заметил, что за мной следят. Ну, я думал, что следят. Я не был уверен. Следивший лишь пару раз, мельком, он взглянул в мою сторону и, казалось, смотрел, как я иду вдоль ряда машин. Но больше он не проявлял ни знаков приветствия, ни того, что я ему знаком. Из тех, кто стоял рядом с ним, никто ко мне даже не обернулся. Может, они ждали кого-то еще?
Да и с чего я взял, будто он подавал мне знаки?
Здесь, в аэропорту, я не чувствовал опасности. Но внезапно меня накрыла волна тревоги. А смогу ли я найти связного?
Я только что прилетел в крупный китайский город, названия которого не мог ни выговорить, ни произнести по буквам. Вероятно, сегодня я даже не найду этот город на карте. Я не знал там ни одного человека. Я даже не знал, кого послали меня встретить. Затем мне пришло в голову, что ни одна душа в целом мире не в курсе, где я в этот момент нахожусь. Я сам не был уверен, что знаю.
Хуже того, я не знал, как выйти на связь с женой или кем-нибудь еще в Штатах. Думал, меня примут в местной домашней церкви. И где ее найти, эту местную домашнюю церковь? С другой стороны, я понимал, что в стране с населением в 1,3 миллиарда человек вероятность долгого
