— Плохие зубы? — спросил он.
— Плохие зубы и… — она слегка высунула язык и с секунду подумала. — Главным образом, плохие зубы. Это очень милое место. Около моего дома есть похожий ресторан. Конечно, он гораздо дешевле…
— Вы живете с родителями, мисс Грэшем?
— Нет, я живу одна. Я сирота.
Фабиан подождал, когда официант поставит первое блюдо, подцепил вилкой креветку и продолжил атаку:
— И давно?
Она подняла на него глаза от салата из свежих фруктов:
— Прошу прощения, мистер Балик?
— Как давно? Сколько времени вы сирота?
— С самого раннего детства. Кто-то оставил меня на ступеньках сиротского приюта.
Фабиан заметил, что, хотя Среда и отвечала на его вопросы ровным голосом, она сосредоточенно смотрела в свою тарелку и румянец у нее на щеках выступил ярче. Может быть, подумал он, девушка стеснялась признаться в возможной незаконнорожденности? Наверняка она привыкла к этой мысли за — сколько ей могло быть? — за двадцать четыре года. Чепуха, конечно, привыкла!
— Но в анкете, заполненной при поступлении на работу, вы называете своими родителями Томаса и Мэри Грэшем.
Среда перестала есть и передвигала по столу стакан с водой.
— Это были старики, которые удочерили меня, — сказала она очень тихо. — Они умерли, когда мне исполнилось пятнадцать лет. У меня нет живых родственников.
— Насколько вам известно, — уточнил Фабиан, предупреждающе подняв палец.
К его удивлению, девушка хихикнула. Это был очень странный смешок, от которого он почувствовал себя в высшей степени неловко.
— Совершенно верно, мистер Балик. У меня нет живых родственников, о которых мне известно. — Среда посмотрела мимо него и снова усмехнулась. — О которых мне известно, — тихо повторила она.
Фабиан с беспокойством почувствовал, что как-то упускает нить интервью. Он немного повысил голос:
— А кто такой доктор Моррис Лорингтон? Среда вновь стала внимательной. Даже правильнее было бы сказать, насторожилась.
— Доктор Моррис Лоринггон?
— Да, человек, которого вы просите известить в случае какого-либо чрезвычайного происшествия. Если с вами что-нибудь случится, пока вы у нас работаете.
Сейчас девушка выглядела явно очень настороженной. Ее глаза сузились, и она внимательно смотрела на Фабиана. Дыхание ее тоже несколько участилось.
— Доктор Лоринггон — старый друг. Он… он работал врачом в сиротском приюте. После того как Грэшемы удочерили меня, я продолжала ходить к нему каждый раз… — Она замолчала.
— Каждый раз, когда вам требовалась медицинская помощь? — предположил Фабиан.
— Да-а, — кивнула девушка, радостно улыбнувшись, словно ей предложили совершенно новую причину для посещения врача. — Я ходила к нему каждый раз, когда мне требовалась медицинская помощь.
Фабиан хмыкнул. Что-то во всем этом деле было нечисто, чувствовалось нечто неуловимо дразнящее. Однако девушка на его вопросы отвечала. Этого он отрицать не мог: безусловно, она не уходила от ответов.
— Вы не собираетесь повидаться с ним в октябре? — поинтересовался он.
Вдруг выражение настороженности исчезло, и в ее глазах появился страх.
— В октябре? — переспросила Среда с дрожью в голосе. Фабиан прикончил последнюю креветку и вытер губы — не сводя с собеседницы взгляда.
— Да, в октябре, мисс Грэшем. Вы подали заявление о месячном отпуске, начиная с пятнадцатого октября. Пять лет назад, проработав в фирме «СЛОТЕР, СТАРК и СЛИНСБИ» тринадцать месяцев, вы также обратились с просьбой об отпуске в октябре.
Фабиана поразило, как она испугалась. Он ощутил гордость от того, насколько оказался прав, решив во всем этом разобраться. Чувство, которое он испытывал к Среде, не сводилось к простому любопытству; это был инстинкт хорошего кадровика.
— Но я прошу отпуск за свой счет. Я не прошу, чтобы мне его оплачивали, мистер Балик. И мне не оплачивали его… в прошлый раз.
Девушка скомкала салфетку и поднесла ее к лицу. Казалось, она готова выбежать вон из ресторана через заднюю дверь. Краска полностью сошла с ее лица, и кожа стала совершенно белой.
— Тот факт, что вам не оплатят время вашего отсутствия, мисс Грэшем…
— начал Фабиан, но его прервал подошедший с подносом официант.
Когда тот отошел, Фабиан с неудовольствием отметил, что Среда воспользовалась передышкой, чтобы отчасти восстановить самообладание. Хотя она все еще была бледна, на щеках у нее выступили розовые пятна, и теперь девушка сидела, откинувшись на стуле, а не присев на краешек, как раньше.
— Тот факт, что вам не оплатят время вашего отсутствия, значения не имеет, — тем не менее продолжал Фабиан. — Это всего лишь логично. В конце концов, каждый год вам предоставляется двухнедельный оплачиваемый отпуск. И в связи с этим я перехожу ко второму пункту. Ежегодно вы обращались с двумя необычными просьбами. Во-первых, вы просили о дополнительном недельном отпуске за свой счет, что в целом составляет три недели. Тогда вы просили об отпуске…
— В начале весны, — закончила Среда уже совершенно спокойным голосом. — Вы усматриваете в этом какое-нибудь нарушение, мистер Балик? Поступая подобным образом, я избегаю конфликтов с другими девушками, а кроме того, фирма может быть уверена, что секретарь будет в офисе в течение всего лета.
— Здесь нет никакого нарушения per se. Под этим я разумею, — терпеливо объяснял он, — что в таком положении дел нет нарушения как такового. Но остаются неясности, возникают предпосылки для организационной путаницы. А неясности, мисс Грэшем, неясности и организационная неразбериха не должны иметь места при хорошо налаженной работе офиса.
Фабиан с удовлетворением отметил, что она снова занервничала.
— Значит ли это… вы хотите сказать мне, что… меня могут уволить?
— Не исключено, — согласился Фабиан, забыв, однако, добавить, что такое вряд ли могло произойти в подобном случае, когда, с одной стороны, секретарша в целом прекрасно справлялась с работой, а с другой стороны, была так безобидна, как Среда Грэшем. Прежде чем продолжать, он тщательно срезал с длинного куска ростбифа полоску желтого жира. — Посмотрите на это вот с какой точки зрения. Что получится, если каждая из девушек в офисе каждый год станет обращаться за дополнительным недельным отпуском — пусть даже неоплачиваемым, как тому и следует быть? А кроме того, раз в несколько лет захочет получать дополнительный месячный отпуск? Что же это у нас будет за офис, мисс Грэшем? О налаженной работе тут, безусловно, и речи быть не может.
С подобающей тщательностью пережевывая ростбиф, Фабиан следил за задумчивым выражением ее лица и внутренне радовался, что ему не пришлось выдвигать подобного рода аргументы перед какой-нибудь сотрудницей побойчее, к примеру перед Арлетт Стейн. Он знал, что тридцатилетняя вдовушка с соблазнительными бедрами тут же отрезала бы: «Но каждая девушка об этом и не просит, мистер Балик». Стейн не волновало, что подобная софистика ничего, кроме усмешки, не заслуживала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
