Он внимательно огляделся. Можно было приступать к поискам. Граф не сомневался, что слуги в спальне не появятся. Он заплатил не только за то, чтобы ему открыли дверь, но и за то, чтобы не мешали.
Сначала Киллорану не удавалось найти ничего из того, что он надеялся обнаружить. Удача улыбнулась в тот момент, когда граф потерял надежду. Визитная карточка. «Мисс Мириам де Винтер, Крауч-Энд».
У аристократа Дарнли не может быть знакомых на Крауч-Энд. Значит, мисс де Винтер сама явилась к нему. Интересно, зачем?
На этот вопрос нужно найти ответ. Не исключено, что Мириам де Винтер что-то знала о той, что пока так и оставалась для него загадкой. Об Эмме Браун.
Киллоран задержался у постели своего врага. Дарнли был неестественно бледен, но теперь уже дышал глубже. Конечно, в себя он придет еще не скоро, но граф решил быть учтивым.
— До свидания, Джаспер. Это я возьму, — он положил карточку в карман. — Тебе больше не понадобится. Выспись наконец.
И тут произошло невозможное — Дарнли на мгновение очнулся. Разразившись проклятиями, он потянулся к Киллорану и даже схватил его за руку. Граф вспомнил, что он ирландский выскочка, размахнулся и ударил Дарнли в солнечное сплетение.
Крик боли разнесся далеко за пределами спальни, но узнать, что случилось, никто не пришел. Дарнли обмяк, глаза его остекленели. Он перекатился на живот, из горла хлынула кровь. Киллоран задержался еще на мгновение, наслаждаясь страданиями своего врага, а потом спокойно вышел из его дома. У него было важное дело.
Этой ночью Джеймс почти не спал. Запах Эммы отпечатался в его сознании, ощущение ее тела осталось у него на руках и губах. Только Киллоран начинал погружаться в дрему, как перед ним вновь и вновь появлялось ее лицо. В глазах Эммы читалось сокровенное желание неискушенной девушки. Она словно умоляла о том, о чем впоследствии ей пришлось бы горько пожалеть.
Затем домой вернулся Натаниэль. Киллоран хотел даже встать с постели, чтобы задать ему один-два вопроса, но все-таки решил не делать этого. Возможно, у Натаниэля тоже выдался непростой вечер. Должно быть, Барбара все-таки добилась своего. А что, если мальчишке не удалось соответствовать? Это часто случается с неопытными провинциалами, да и с жителями столицы тоже. Леди Фицхью могла начать изводить его насмешками. Она любила жалить тех, кто не мог скрыть, что им больно.
Впрочем, не исключено, что на сей раз больно было самой Барбаре. Эта женщина жаждала того, что было ей недоступно…
Пусть сами разбираются, у него своих забот хоть отбавляй. И первая из них — Джаспер Дарнли.
Карета подъехала в тот самый час, который Киллоран назначил. Кучер соскочил с козел и почтительно распахнул перед ним дверцу. Граф одобрительно кивнул. Ему нравилось такое отношение. Хорошо бы, чтобы им прониклась и Эмма Браун, но на это вряд ли стоит рассчитывать.
Ей всегда удавалось ему противостоять, и сие удивляло Киллорана. Ни одна женщина никогда не могла перед ним устоять. С Эммой все было иначе. Она вообще умела достойно принимать удары судьбы. Не далее как сегодня ночью на нее напали и едва не убили, и эта девушка, вместо того чтобы биться в истерике, нашла в себе силы оставаться спокойной.
Хорошо, что сам он привык контролировать свои чувства. В противном случае был риск за одно это проникнуться к ней симпатией. И сие говорит самому себе он — человек, которому давно все безразлично!
Джеймс Киллоран был не из тех, кто лжет своему «я». Он всегда мог сказать себе правду, какой бы неприятной она ни оказывалась. Сейчас эта правда была такой: чем больше он узнавал Эмму, тем больше ему эта девушка нравилась. Она напоминала ему о давнем прошлом, побуждала снова стать благородным и порядочным человеком, а ему этого вовсе не хотелось.
Пора заканчивать весь этот спектакль. Пусть Эмма Браун идет своей дорогой. Иначе наступит момент, когда он уже не захочет с ней расставаться и их дорога станет общей.
Но теперь появилось новое обстоятельство. Жизни Эммы кто-то явно угрожал, и оставить этот факт без внимания Киллоран не мог.
Кучер, очевидно, задремал. На сей раз Киллоран сам себе открыл карету. Он сел поудобнее и громко захлопнул дверцу. Слуга очнулся.
— На Крауч-Энд, — сказал граф и вернулся к своим мыслям.
— На Крауч-Энд, милорд? — переспросил кучер.
— Да. А что в этом удивительного?
— Не самое подходящее место для вашей светлости, — смешался слуга.
— Откуда тебе знать, какое место для меня самое подходящее? — удивился такому объяснению граф.
— Я служил там, милорд. До тех пор, пока три года назад не поступил в услужение к вам.
Это Киллорана заинтересовало.
— Вот как? Значит, тебе хорошо знакомо это место?
— Да, милорд.
— Ну тогда поехали к дому де Винтеров.
— К дому де Винтеров? Вам нужна мисс Мириам?
— Ты задаешь много вопросов, — в голосе Киллорана зазвучали нотки, которые были известны всем его слугам — когда хозяин говорил таким тоном, они замолкали минимум на неделю.
— Прошу прощения, милорд.
— А что, эта мисс Мириам живет одна? — Голос Киллорана стал помягче, и кучер воспрял духом.
— Раньше жила с отцом, но он около месяца назад умер. Во всяком случае, так говорят. Я слышал, его убил какой-то аристократ.
— Невероятно, — пробормотал Киллоран, тут же вспомнивший человека, которого Эмма называла дядей Хорасом. — А еще кто-нибудь в их доме живет?
— Жила племянница мистера де Винтера. Эта девушка почти все время сидела дома. Ходила только в церковь. Мисс Мириам следила за тем, чтобы на ней всегда была густая вуаль. Говорили, что бедняжка страшна, как смертный грех. Мисс де Винтер не позволяла ей ни с кем разговаривать.
— И где теперь эта племянница?
— Не знаю, милорд. Она исчезла приблизительно в то же самое время, когда убили мистера де Винтера. И все-таки зачем вам мисс Мириам?
— У нас с ней есть общие знакомые, — ответил Киллоран. — И все-таки ты очень любознателен для кучера.
— Виноват, милорд.
— Поехали, наконец. Я наговорился с тобой на год вперед.
Лошади рванули с места, и Киллоран повалился на подушки.
В карете было прохладно, и граф потянулся к меховой полости, лежавшей на сиденье. Он набросил мех на колени и решил хоть немного вздремнуть. Помешал ему это сделать чарующий запах.
Розы и лаванда — такое странное сочетание ароматов. Чувственное и в то же время невинное. Густой белый мех пах Эммой.
Киллоран раздраженно отбросил его. Ему очень хотелось поддаться соблазну, набросив на ноги эту столь волшебно пахнущую полость. Нет! Он не будет этого делать! Никаких запахов, воспоминаний, зрительных образов!
