Ты даже не демон! Ты хуже! Ты само порождение тьмы! Отойди от меня! Я не хочу исчезать! Прошу, не надо!
— Мы договорились? — спросил я его спокойным и ровным тоном, вставая на ноги. Мир все еще слегка покачивался, словно на корабле во время легкого шторма, хоть я и отдавал себе отчет, что стою уверенно на ногах.
— Да! — залепетал он. — Да! Только не прикасайся ко мне! Я сделаю все, что захочешь. Только… — он запнулся, словно ему стало стыдно за собственный страх и причитания.
— Только?
Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. И в этом взгляде виднелось что-то такое, чего я не мог понять. Словно я смотрел в глаза солдату, который шел на последнее дело и однозначно знал, что уже никуда не вернется. Взгляд существа, которое смирилось и приняло положение. Безнадега.
— Оставь меня целым. Не надо стирать меня и мое имя. Низверги в ад. Делай что хочешь. Но не надо меня… — он снова запнулся, подбирая слово. — Сжирать.
Я не понял, что он имел ввиду. Вспомнилось, как Аида говорила что-то подобное бесенку, от чего у того аж кожа мурашками покрылась.
— Хорошо, — сказал я сухо, не подавая виду.
— Чего ты хочешь? — спросил он, как в первый раз, но уже без манерности. Просто уставший измученный демон. Прирученный, как дикая лошадь.
Я снова улыбнулся.
— Денег.
Рафаил поморщился и опустил голову.
— Ты серьезно? Денег?
— Да. Я тебе сразу сказал об этом. А ты вместо того, чтобы выполнить мою, на тот момент, по праву призыва, просьбу, устроил цирк. Ну как, весело тебе?
Он недовольно фыркнул и отвернулся.
— Сколько надо? — спросил он в сторону.
— Да ты издеваешься, Рафаил? Я тебе обозначил сумму: больше, чем у кого-либо в этом мире.
— Это не конкретика, Каммерер. Мне нужна конкретика. Цифра. Сумма. Понимаешь, о чем я?
— Для начала сто пятьдесят тысяч валюты этого государства.
— Свя… ты… е… угод… ники… ты даже валюты местной не знаешь?
— Меньше вопросов, больше дела. Когда будут деньги?
— К утру, — отозвался он.
Я развернулся и направился к выходу из подвала, но остановился у граммофона.
— Точно фоновая музыка не нужна?
— НЕТ! — гаркнул он мне в спину, аж искры посыпались.
— Ладно.
* * *
В комнате было светло и пусто. Желто-белая луна заглядывала в открытое окно, явно интересуясь чем я тут занимаюсь и почему мне не спится.
Я устало лег на кровать и заложил руки под голову. Отметил, что простыни и наволочка были чистыми. Это радовал, поскольку люди, которых я впустил в свой дом — уже нашли себе работу.
Продолжать заполнение гримуара сегодня больше не выйдет однозначно, потому что выкачка энергии была настолько стремительной и быстрой, что дурман все еще пошатывал меня и искажал восприятие мира.
Основываясь на собственном анализе, я пришел к выводу, что гримуар был не только инструментом по направлению энергии, а еще и своеобразным фильтром.
Нужно будет его срочно дописать и найти место Силы, чтобы активировать. Но надо все сделать правильно, а иначе… нет. Я не допущу повторения участи моего мира. Только не здесь.
Веки тяжелели. Я прикрыл глаза и ощутил, что начинаю падать во тьму.
— Ты полон энергии, — раздался в тишине голос. Мягкий. Нежный. Он пощекотал мое ухо так аккуратно, что мне сначала показалось, что почудилось. Уже ничему не удивился бы, честно говоря, после того, как меня перекрыло.
— От тебя самого идут такие эманации, что тяжело не уловить, — снова сказала она.
Я открыл глаза. В лунном свете у изножья кровати стояла женщина. Она была одета в свободную черную рубаху со шнуровкой от самого низа до горла, а на поясе юбка, которая едва ли до половины прикрывала бедра.
Волосы красиво переливались синевой в белом свете, явно заигрывая с моими воспаленными зрительными рецепторами.
— Что ты тут делаешь? — тихо спросил я.
Она сделала несколько мягких, по-кошачьи тихих шагов ближе к кровати. Я в очередной раз удивился, что едва ли слышу ее движения. Смертоносная грация и аккуратность.
— Ты сказал, что все мужчины смотрят на женщин в одежде. И в этом нет ничего оскорбительного. А значит мои претензии не имеют веса.
— Сказал.
Ее рука плавным движением задела шнуровку на горле, от чего вся вязь стала шевелиться, словно змея. Нить быстрым завораживающим движением опускалась через люверсы в рубахе, пока не выскользнула и не опала вниз на пол. Вместе с одеждой.
Она опустилась на кровать и села мне на бедра, подогнув ноги в коленях. Человеческое тело. Ни чешуи. Ни хвоста. Обычная девушка с фигурой, которую у нас бы назвали «от бога».
Красивые ключицы, аккуратно выступающие под кожей, большая упругая грудь, которая никогда бы в жизни не поместилась в мои ладони; и тонкая талия. Двумя руками обхватить не удастся, но где-то очень близко к этому.
А рога… я на них даже не обращал внимания.
Кровь ударила в голову и мгновенно ушла из нее в другое место. Люди — звери. Они подчиняются инстинктам больше, чем голосу разума. И есть некоторые вещи, с которыми бороться куда сложнее, чем с демонами.
Я приподнялся на локтях, ощущая, что меня все еще штормит, но теперь не ясно от чего — от нахлынувшей эйфории или это остаточное явление после ночной прогулки. В этот момент у меня промелькнула лишь одна мысль: «если она пришла меня убить, то я даже не буду сопротивляться».
Мои губы коснулись ее шеи. Она приятно пахнет сиренью и крыжовником. Крайне странное сочетание, но мне оно почему-то понравилось. Навеивало какие-то странные и старые воспоминания из подросткового возраста. Теплая наощупь кожа, гладкая и почти что шелковистая, словно я касался дворянки, а не существа, которое явно выращивали убивать демонов и таких, как я.
— Кто ты? — спросил я у нее. — Ночной морок? Наваждение?
Она положила палец мне на губы и посмотрела в глаза. У нее они были синие и холодные, как дно океана. И также же бездонные.
Я потянул ее на себя, укладываясь на постель. Спасибо рейдерам и их супругам, которые уже успели выстирать и высушить часть нашего общего белья.
— Теперь мои претензии оправданы, — сказала она.
И на этот аргумент мне нечего было ответить.
