БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!!!
— … бегом!
Роман еле его слышал, наполовину оглушенный, но все же вскочил, помчался, почти не чувствуя ног. Дома вокруг чадили и дымили, обломки тел и машин, разметанные деревца и воронки в мостовой. Сержант мчался вперед, словно настоящая машина смерти, прыгал через воронки, пригибался, уклонялся, стрелял в ответ, одиночными, сухими — по сравнению с сочной канонадой вокруг — выстрелами, но неизменно насмерть.
— За Федерацию!
— Бей тварей!
— Это вы твари!
Роман вылетел, практически влетел в мощную драку, несколько десятков людей, десантники и пехотинцы, месились врукопашную, кроили друг другу головы лопатками, били прикладами, пыряли в животы ножами и впивались зубами в шеи. Под ногами их валялись мертвые товарищи, дымились воронки от снарядов, чадил на краю улицы опрокинутый набок бронетранспортер.
— Десантники!! — взревел страшно сержант откуда-то из гущи драки.
Он мчался, словно акула под водой, вздымая бурун тел, разлетавшихся в разные стороны. Десантников просто отбрасывало, остальных убивало на месте, и Роман, ощущая, как желудок встает на дыбы, внезапно понял, как сержант набрал такое количество убитых людей. Три секунды спустя все было закончено, десантники добивали нескольких уцелевших пехотинцев, оказавшихся не на пути сержанта и потому уцелевших.
— Десантники! — снова закричал сержант. — Помните приказ полковника Еременко! Спасти Совет, спасти Льва, спасти Федерацию!
— Спасти Льва! — заорали вокруг и Роман заорал вместе со всеми.
БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!!!
Взрывы сместились, рвали дома и землю где-то впереди, словно тоже стремились вперед, к зданию Совета. Сержант уже мчался вперед и Роман рванул следом, едва не получив по голове от какого-то слишком уж разгорячившегося десантника. Они тоже рванули следом, но осторожнее, аккуратнее, задержались подобрать еще оружие и патроны, и сержант с Романом вырвались вперед.
— Артиллеристы стреляют по людям!
— Возможно, они за нас! — заорал сержант в ответ.
Роману тоже приходило это в голову и тем горче была мысль, что «за нас» означает убийство такой кучи людей.
— А может не за нас! — заорал сержант.
Из руки его вылетела граната, промчалась диковинным снарядом куда-то вперед, чуть ли не свернув за угол и там рвануло секунду спустя. Пах, пах, пах, автомат выстрелил и где-то там впереди Роман уловил движение, падение тел, убитых сержантом прямо на бегу.
— Помни — своих здесь нет! — крикнул сержант.
Свернул, словно собираясь врезаться в дом, и прыгнул, так как прыгал там, в Африке. Только там пыль, дым и взвесь от взрывов скрывали от Романа все, а тут он увидел прыжок во всей его красе. Сержант словно подлетел метров на пять, если не больше, не сбавляя скорости влетел на крышу двухэтажного дома, промчался по ней, как по твердой поверхности, даже не подумав скользить по черепице, уложенной под углом в тридцать, если не сорок пять градусов, и тут же скрылся за гребнем.
Роман наддал еще, попробовал, ноги не слушались, тело страдало, легкие горели. Сейчас бы очень пригодилась та медицина, которую ему колол ранее сержант, да что там, обычные стимуляторы тоже подошли бы, но увы, о них Роман, как и о парашюте, не позаботился заранее.
Но кто бы знал, что их самолет порвет прямо в воздухе!
Впереди стреляло и взрывалось, артобстрел продолжался, уходя все дальше к центру города и Роман сейчас лишь смутно представлял, что вроде бы впереди враги, а свои — десантники — позади. Но потом он вспомнил, что в столице уже шли бои и тяжело выдохнул на бегу — скорее всего, где-то здесь бились еще войска, которые за Льва, скорее всего, все уже давно смешалось.
Люди, люди, люди — горожане! Скорее всего, они сидели по домам, пока не начался этот артобстрел, вызванный десантом, то есть появлением Романа и остальных! Резь и тошнота скакнули за пределы допустимого и Роман остановился, едва не споткнулся, обильно орошая все вокруг содержимым желудка. Затем он заметил, что блюет на убитого и чуть не упал, покачнулся.
— Твою ж, — пробормотал он, утирая рот рукавом. — Как можно к такому привыкнуть!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Поймал краем глаза движение, нырнул оземь, упал, слыша, как сверху стреляют. Сам выстрелил в ответ, высунулся и выстрелил еще, затем энергично пополз вбок. Сержант где-то там впереди и справа сражался, судя по грохоту стрельбы, крикам, воплям и взрывам. В Романа же стреляли слева, откуда-то из очередных домов или укрытий, где пережидали артобстрел. Возможно, даже свои же!
«Запомни, тут своих нет!» снова зазвучало в голове голосом сержанта.
— Да что ж вы делаете-то! — заорал Роман, вскакивая и кидаясь вперед.
Зигзагом, постреливая на движение, пригибаясь. Промчался, уклонился и выстрелил еще, саданул очередью на подавление, поменял магазин, снова рванул, словно подражая сержанту. Где-то там сзади должен был еще мчаться взвод десантников, но они сгинули и пропали, возможно рванули в сторону или получили новые приказы.
Своих здесь нет.
— Своих здесь нет!! — заорал Роман отчаянно.
Выстрелил и попал, наддал, ощущая, как ноги превращаются уже в чугунные тумбы, выстрелил еще и его противники, двое рядовых, стрелявших с первого этажа дома, повалились на пол. Роман почти ударился в стену дома, дострелял остатки магазина по ним, что-то крича бессвязное и только потом до него дошло, что же он натворил.
— Я ж говорил потом легче будет! — выкрик сержанта в спину настиг Романа, словно удар между лопаток. — Давай, прыгай в машину и погнали, время не ждет!
Глава 3
6 июля 2409 года, РимРоман развернулся, едва удержавшись от того, чтобы полоснуть сержанта очередью от бедра. Сдержался, но не потому, что Андрей уже держал в руках пистолет, готовый его застрелить. Выглядел сержант помято, кровь на лице, кровь на форме, кровь на автомобиле, кровь повсюду.
— Я тоже когда-то хотел пристрелить Льва! — мрачно хохотнул сержант и тут же ударил плетью слов. — Ну!
Роман рванул, прыгнул через борт внутрь открытого армейского автомобиля, и сержант тут же рванул с места, словно они опять были в Африке. Помчался точно так же, как будто вокруг была саванна, без препятствий, с видимостью от горизонта до горизонта.
— Ты… ты…
— Заставил тебя убивать людей?!
Автомобиль дергался, объезжал, подскакивал, как бы не на трупах, сержант, не отрываясь от руля и разговора, стрелял в разные стороны, молниеносно менял магазины, снова стрелял, Роман даже заметить ничего и никого не успевал.
— Так же и с Львом было! Можешь попробовать повторить наш подвиг!
Роман икнул судорожно, ухватился за борт, осознав, о чем говорит сержант. Они хотели убить Льва и попытались убить Льва? Ничего не вышло, очевидно, но если бы получилось? Кто спасал бы Федерацию? Да была бы сейчас Федерация без Льва или все обстояло бы ровно наоборот? Твари готовились бы толпой сокрушить последние оплоты людей, причем успешно готовились бы, ведь у них никаких заговоров не могло быть по определению.
Представив группу тварей, Кусателей, например, строящую заговор против Мозга, Роман хохотнул нервно.
— Да, это было… держись!
Автомобиль дернуло, едва не опрокинуло, они прорвались, скрежеща боками. Стрельба впереди усиливалась, они догоняли волну артобстрела, внезапно сообразил Роман. Как? Зачем? Кто там впереди сражается, кто стреляет, как они наводятся? Почему артиллерию еще не подавили?
— Надо найти бронированный транспорт! — крикнул Роман.
Автомобиль подбросило и он буквально взлетел, внезапно увидев впереди баррикады, нет, целые бетонные блоки и завалы из домов, надежно перегораживавшие улицу. Более того, за этими блоками и баррикадами было полно солдат и все они целились прямо в Романа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он приземлился, едва не откусив язык и его тут же швырнуло вбок. С визгом и скрипом, сержант повернул автомобиль практически на месте, рванул вбок и за спиной их раздались выстрелы, загрохотал крупнокалиберный пулемет.
