и не произнёс ни слова.
— Ага, кажется, я начинаю понимать, в чём проблема, — усмехнулся я. — Но соглашусь с Григорием. Уж прости, друг, но девушкам надо говорить прямо о своих намерениях. Им надо показать, что ты готов добиваться женского расположения. Что будешь любить и лелеять, и в нужный момент прикроешь своей могучей спиной.
— Ну да, вам-то легко говорить, — пробурчал Васька. — У вас-то спины есть. А я что?
— А ты что? — Гриша хлопнул того между лопаток. — Тоже ведь мужик. Не сутулься только и иди напролом. Если она не согласится, то найдёшь другую. Делов-то!
— Да ну вас, — отмахнулся он, но голос его заметно приободрился.
Тем временем Великий князь наших угодий продолжал. Но теперь уже говорил более интересные вещи, прослушать которые мы никак не могли.
— Жребий! — торжественно воскликнул Гордеев. — Каждый из вас тянет жребий, который и определит, какие дисциплины вы сдаёте!
— Опаньки, — ахнул Васька. — Да как же так? Я ведь вообще не гуманитарий.
— Тогда молись, чтобы тебе не досталась литература, — произнёс Гриша напряжённым тоном.
И да, новые идеи Гордеева мне тоже не понравились. Рандом мог вывести всех нас из игры уже в первый же день. Разве это честно?
Глава 24
— Поверить не могу, Илюха! — радостно воскликнул Гриша, подняв бокал с красным полусладким. — Как у тебя это получилось?!
— Ну-у-у, — скромно протянул я, — я долго готовился. Без вашей помощи...
— Не стоит скромничать, — даже Варвара весело улыбалась мне. — Это твоя заслуга. Мы всего лишь закрепили то, что ты учил самостоятельно.
— И всё же, — в тон ей ответил я, — вы во многом мне помогли.
— Ну хорошо, пусть будет так, — кивнула блондинка.
Мы подняли свои бокалы вслед за Гришей и под радостные возгласы чокнулись. А потом выпили всё до дна, ведь на то был весомый повод.
Не знаю, повезло мне или же нет (хотя я был готов ко всему), но жребий выпал сразу на две дисциплины — химию и физику, что для меня было просто маной небесной. Всё-таки в прошлой жизни я был тем ещё гением. Ну да, совсем без лишней скромности.
В общем, когда все ученики разошлись по классам, я в очередной раз убедился, что знать любит привирать. Или же недосказывать. Так произошло и сегодня. Верховный князь говорил, что мы займёмся теорией, но не упомянул, что она будет напрямую связана с практическими занятиями.
Поэтому, когда я оказался в классе с десятком других учеников (никого из одной школы вместе не допускали), планировал быстренько разобраться со школьной программой, которую мы и должны были сдавать. Но не тут-то было. Во-первых, некоторые задания были изначально рассчитаны на более продвинутое обучение. Во-вторых, по соседству с классом, где мы сидели, располагалась просторная лаборатория.
И вот там-то многие погорели. Да, в буквальном смысле. Стоило кому-то из участников олимпиады сдать теорию, как его тут же приглашали к практическому занятию. Я был среди первых, смешивал, переливал, шаманил так, что даже секунданты наблюдали за мной с восхищением и лёгкой завистью. Но стоило им отвлечься на мои манипуляции, как с противоположной стороны лабораторного стола послышался взрыв. А когда мы повернулись туда, то увидели взлохмаченную девушку с опалёнными бровями и сажей на лице. Естественно, это вызвало всеобщий смех, ученица не пострадала, так что можно было дать себе волю. Вот только она и не думала улыбаться, ведь за такой косяк ей грозил серьёзный штраф, с которым она явно не сможет набрать достаточное количество баллов, чтобы войти хотя бы в сотню победителей.
Но как только я об этом задумался, раздался ещё один взрыв. На этот раз парнишка с криком отскочил к стене, размахивая рукой, на которой уже проступили волдыри. В нос тут же ударила вонь палёного мяса.
— Перчатки! — гневно воскликнул один из секундантов и бросился к ученику, чтобы помочь. — Ты должен был их одеть!
Не одеть, а надеть, — мысленно поправил его я, но вслух решил ничего не говорить. Пока что мои дела шли лучше всех, поэтому не стоило вызывать на себя гнев взволнованных людей.
По итогу я получил высший балл из всех сдающих, ровно 96. Даже Варвара, также вытянувшая химию, не смогла превзойти мои показатели, остановившись на 91 балле.
Ваське же повезло меньше, он всё же нарвался на гуманитарные науки. Видимо, Фортуна отвернулась от моего друга. И всё же ему удалось их сдать и не пасть в грязь лицом. Да, 57 баллов не так уж и много, но те, кто «подорвал» свою сдачу на практической химии, вовсе остались с 20–40 баллами. Так что для нашей школы всё складывалось как нельзя лучше.
Именно поэтому вечером мы вновь завалились в ту самую японскую кафешку и даже столик прежний успели занять. Морозова, кстати, со своими Вассалами, присоединилась, присев по соседству. Всё же одно дело делаем, так к чему враждовать в столь важное для нас время?
— Да ладно тебе, приятель! — Гриша хлопнул погрустневшего Ваську по спине. — Ну, попал ты со сдачей истории, так чего грустить? Не напортачил — уже хорошо!
— Ага, — пробормотал тот. — Взял чуть выше среднего. И то, потому что с Лизой
