Читаем без скачивания История языкознания - Иван Сусов

Эмиль Бенвенист (1902--1976) был преемником А. Мейе по кафедре. Он преимущественно занимался проблемами индоевропейского компаративизма (грамматика согдийского языка, исследование индоевропейского именного словообразования, работы по хеттскому языку). В своих работах он обсуждал проблемы природы языкового знака, языковой структуры, структурных уровней языковой системы и отношений между единицами разных уровней. Э. Бенвенист напоминал о невозможности обойтись в лингвистическом анализе без значения, квалифицируя взаимосвязь формы и значения как основную проблему языкознания. Он подчёркивал необходимость соотносить методы анализа с исследуемым объектом.

Марсель Коэн (1884--1975) развивал основные идеи Ф. де Соссюра и А. Мейе с учётом своих марксистских позиций. Он признавал недопустимость говорить о марксистской лингвистике, так же как и о марксистской физике, марксистской астрономии и т.п. Он понимаал систему языка как особую структуру с особыми законами эволюции и настаивал на её автономном положении по отношению к обществу -- творцу и носителю языка. Им была выдвинута обширная программа исследования языка в разных социальных условиях. Он признаёт приоритет социальных факторов при изучении языковых явлений за многими другими французскими языковедами -- представителями психологического направления (Жак Дамуретт, Эдуар Пишон), лингвистической географии (Жюль Жильерон, Альбер Доза), диалектологии (Гастон Парис), социальной диалектологии (Лазар Сенеан/Шейняну).

9.4. Лингвистический структурализм: претензии и результаты

На рубеже 19--20 вв. многих языковедов перестали удовлетворять преимущественно историко-генетическая ориентация подавляющего большинства лингвистических исследований и пренебрежение к современному состоянию языка. Внимание к истории разрозненных языковых явлений без достаточного учёта их места в системе языка позволяло всё чаще выдвигать упрёки в атомизме (особенно в адрес младограмматиков), который мешает видеть внутренние связи и отношения между элементами языковой системы, обеспечивающие её целостность в данный период развития и обусловливающие тождество языка самому себе в разные периоды его эволюции. Стала ясна неадекватность интереса по преимуществу к субстанциальной стороне языковых явлений. Предметом критики становились присущие ещё "традиционному" языкознанию нестрогие определения лингвистических понятий, особенно при построении описаний современных языков, и обращение к ограниченному множеству языков с их описанием чаще всего в терминах универсальной грамматики, сложившейся на базе латинской грамматики, а также частое обращение к внеязыковым факторам для объяснения природы и сущности языка. Уже в русле фортунатовского, бодуэновско-щербовского, соссюровского подходов к языку формируются новые исследовательские программы и принципы. В этих направлениях провозглашается приоритет синхронического анализа языка. Складывается структурное направление в языкознании, в котором язык начинает рассматриваться прежде всего как одна из знаковых систем, и на его исследование распространяется семиологический / семиотический принцип, требующий учитывать при анализе каждого из элементов знаковой системы те его признаки, благодаря которым он оказывается дифференцирован от всех других элементов данной системы и сохраняет тождество самому себе во всех его индивидуальных реализациях, во всех возможных вариантах.

Язык предстаёт как сложная многоуровневая система, включающая в себя множество взаимосвязанных и взаимообусловленных дискретных элементов (и ряд взаимосвязанных, образующих иерархию в рамках целого подсистем, которые включают в свой состав элементы определённого рода). Преимущественное внимание со стороны представителей этих направлений уделяется не столько субстанции языковых элементов, сколько их реляционным характеристикам, которые они получают, функционируя в структуре языка как члены отношений и зависимостей. Язык сведится в большей или меньшей степени к структуре, т.е. сети отношений между её элементами. Объявляется зависимость языкового элемента от системы в целом, от его места по отношению к другим элементам и к языковому целому. Дифференциальное содержание (совокупность различительных признаков) элемента выявляется через проверку его противопоставлений (оппозиций и контрастов) другим элементам либо в парадигматическом классе, либо в синтагматической последовательности.

Анализ текста / высказывания в качестве исходного материала проводится с целью: а) выделения в нём обобщённых инвариантных единиц (фонем, морфем, схем предложений), соотносящихся с конкретными речевыми сегментами; б) определения границ варьирования языковых единиц при условии сохранения ими самотождественности; в) установления правил перехода от языковой системы (от глубинного представления) к речевой реализации (к поверхностной структуре). Статическая структурная лингвистика стала потом базой для формирования динамической генеративной лингвистики (прежде всего порождающей трансформационной грамматики Н. Хомского), для первоначальной разработки и решения задач в области машинного перевода, для развития новых областей прикладной лингвистики, для возникновения структурной типологии языков. В структурном языкознании сформировался ряд строгих методов, предназначенных для синхронического описания языка. Лингвисты вновь обратились к принципу логицизма, стали использовать достижения новой (реляционной) логики и прежде всего такие её дисциплины, как логический синтаксис, а затем и логическая семантика. Благодаря структурализму в языкознание стали проникать математические методы исследования (математическая логика, теория множеств, топология, теория алгоритмов, теория графов, теория вероятностей, теория информации, математическая статистика и т.д.).

Историки языкознания видят в числе истоков структурного подхода к языку древнеиндийскую грамматику Панини, философско-лингвистические опыты Р. Декарта и Г.В. Лейбница, труды И.А. Бодуэна де Куртенэ, Ф.Ф. Фортунатова, Ф. де Соссюра, а также Н.В. Крушевского, Л.В. Щербы, О. Есперсена, Э. Сепира, Л. Блумфилда, Н.С. Трубецкого, Р.О. Якобсона, деятельность Московского лингвистического кружка (созданного в 1915) и русской формальной школы в литературоведении (представленной ОПОЯЗом и включавшей в свой состав Е.Д. Поливанова, Л.П. Якубинского, Ю.Н. Тынянова, Б.М. Эйхенбаума, С.И. Бернштейна), труды В.Я. Проппа, Б.В. Томашевского, О.М. Брика.

В 20--40-х гг. складываются основные школы, сыгравшие роль в разработке принципов и методов структурной лингвистики (Пражская, Копенгагенская, американская, Лондонская), а также близкие к ним Ленинградская фонологическая школа и Московская фонологическая школа. Иногда спорят о возможности выделить близкий к Пражской школе функциональной лингвистики французский структурализм (в рамках которого развивалась структурно-функциональная школа А. Мартине) и о появившемся в 60-х гг., после снятия идеологических запретов, отечественного структурализма (московская и др. школы).

Но не все учёные этого периода принадлежат непосредственно к "классическим" школам лингвистического структурализма, хотя и внесли свой -- в духе времени -- вклад в развитие структурного (формального) анализа языка в приложении к фонологическому, морфологическому, а затем лексическому и синтаксическому уровням, а также уровню текста. В их числе А. Мартине (разработка модели языка "система -- функция"; теория монемы как минимального знака, могущего быть либо лексемой, либо морфемой; распространение структурного подхода на диахроническую лингвистику), Э. Бенвенист (проблемы языкового знака, уровней языка, грамматической структуры языка), Л. Теньер (грамматика зависимостей, в которой одновершинная модель предложения с доминирующим глаголом заменяет двухвершинные модели предложения, характерные для традиционной грамматики и для грамматики непосредственно составляющих; теория валентности; теория транспозиций), М. Мамудян (дальнейшее развитие структурного функционализма), А.В. де Гроот (проблема грамматических единиц, структурная грамматика), Е. Курилович (теория знака, теория грамматической структуры, создание структурной диахронической морфологии), Г. Вотьяк (компонентный анализ лексического значения), В. Дресслер (лингвистика текста), А.А. Реформатский (знаковая теория языка, фонология, морфонология), И.И. Ревзин (общая теория моделирования, теоретико-множественная структура языка), А.А. Холодович (теория классов слов, теория построенной на валентностном принципе синтаксической конфигурации), Ю.К. Лекомцев (теория метаязыка лингвистики), Т.П. Ломтев (синтаксическая парадигматика, фонология в теоретико-множественном представлении), Г.С. Щур (общая теория поля), Е.В. Гулыга и Е.И. Шендельс (лексико-грамматические поля), А.И. Смирницкий, Ю.Д. Апресян (структурная лексикология), А.А. Зализняк, В.А. Звегинцев, Г.А. Климов, В.М. Солнцев, Ю.С. Степанов, Б.А. Успенский, С.К. Шаумян, Н.Ю. Шведова, М.И. Стеблин-Каменский, Л.Р. Зиндер, Л.В. Бондарко, Н.Д. Андреев, Р.Г. Пиотровский, В.Б. Касевич (фонология, морфонология), В.А. Бондарко (теория функционально-семантических полей, функциональная грамматика), В.С. Храковский, В.П. Недялков, А.С. Герд, В.Л. Архангельский (структурный подход к фразеологии), И.П. Сусов (установление инвентаря моделей предложения посредством валентностного анализа, анализ многоуровневой организации плана содержания предложения), В.В. Богданов (семантико-синтаксическое моделирование предложения), Г.Г. Почепцов (конструктивный синтаксис), Д.Г. Богушевич (теория таксономии языковых единиц и категорий) и мн. др.