Большевики очень не хотели сохранения имперского народа русских. Это название стали применять только к одной из ветвей русского народа — к великороссам, то есть обитателям Великой России. Здесь надо сказать, что название Великая Россия вовсе не несет никаких претензий на великодержавность и вообще на величие — в каком бы то ни было смысле.
Территориальная путаница дополнялась еще и путаницей с самоназванием. Самоопределение «великороссы» не прижилось да как-то и не очень понятно. В своей неудержимой борьбе с неизвестно где выисканным антисемитизмом братья Стругацкие вводят в свою антихристианскую повесть «Отягощенные злом» комедийный образ «патриота» по кличке Сючка. И этот самый Сючка в графе национальность всегда писал «великоросс»[114].
Для читателей этого бреда было очевидно — раз называет себя великороссом — претендует на некое русское величие, великодержавность и вообще враг братьев наших мень… т. е. я хотел сказать, национальных меньшинств.
Все годы советской власти слово «русские» применялось исключительно к великороссам. Велись разговоры о «трех братских народах», украинцах, белорусах и русских.
Поэтому в головах у современных россиян и царит невероятная каша. Они плохо понимают, кто такие русские и какое к ним лично имеют отношение русские XVIII или XIX века.
Разумеется, современные русские ну никак не тождественны тем русским, о которых шла речь до сих пор — русским X, XII, XVI вв. Т. е. наши предки несомненно, присутствуют там, в этой общности; но не все русские тех времен — наши предки.
Современные русские — несравненно более локальная, меньшая общность. Только часть «тогдашних» русских — предки тех, кто называет себя русскими сегодня. Название лжет, сеет неверное представление о самих себе, подсказывает исторические и территориальные претензии, для которых нет ни малейшего основания.
Корректнее всего было бы называть себя великороссами, но ведь и в этом названии московиты ухитрятся извлечь «необходимую» претензию: «Мы — не из какой-то там! Мы из ВЕЛИКОЙ России! Чувствуйте!»
Но вообще-то если лишить слово «великоросс» этого привнесенного смысла, называться так было бы лучше всего, — уже чтобы определить свое локальное место в огромной многовековой общности. У современных русских другого, более честного самоназвания нет.
Только пусть я не буду понят так, что мы к «тем русским» отношения не имеем. Имеем, и самое непосредственное. Более непосредственное, чем украинцы и белорусы.
Великая, то есть большая, Россия — это земли бывшей Московии + земли Новгорода и Пскова. И только. Великороссы и правда отличаются от белорусов и малороссов-украинцев, но в отличие от них, никогда не осознавали самих себя каким-то особенным народом.
Украинцы осознали себя не русскими.
В Белоруссии это началось позже, но к началу XX в. довольно многие жители Белой Руси готовы были признать себя не русскими, а представителями какого-то совсем другого народа.
И даже карпатороссы, пусть не без «помощи» австрийских властей, осознают, что они — не русские.
Т.е. получается — в начале XX в. три народа откалываются от русского единства. А великороссы не откалываются. Они продолжают осознавать себя русскими. Ведь мы до сих пор называем себя русскими, и психологически осознаем преемниками древнерусской народности Древней Руси. Она же Киевская Русь, она же Киево-Новгородская Русь.
Получается удивительная вещь: как бы ни относиться к русофобии Ленина, Троцкого, Луначарского und so weiter[115], но в одном они были правы — великороссы в начале XX в. остались единственной группой русского народа, которая однозначно осознавала себя его частью и преемником его истории. Тем самым «сухим остатком», который возник после всех «отколов» разных народов от первоначальной общности.
Т.е. к наследию Древней Руси сейчас многие тянут руки. В Белоруссии то ли люди умнее, то ли просто со вкусом у них получше. Во всяком случае, там если и говорят порой про Франциска Скорину, который писал на белорусском языке и «создавал белорусский язык»[116]. Они если и пытаются представить Великое княжество Литовское и Русское «белорусским» — то о своих предках — части древнерусских племен — пишут вполне корректно, не пытаясь подмять под себя всю общую древнерусскую историю. И уж во всяком случае, не в пример пану Грушевскому, не считают зазорным поминать о существовании Новгорода и цитировать «Повесть временных лет»[117].
Украина любит объявлять себя Русью… Но вот что интересно — памяти о Древней Руси украинский народ не сохранил. Легенды про Владимира Красное Солнышко, про Ярослава и Святослава, былины про богатырей и про бой Ильи Муромца с Чудищем поганым и с Жидовином записаны вовсе не на Украине, они записаны на севере Великороссии — в Олонецком крае, на Вологодчине. Что характерно, память о Древней Руси, ее героях, богатырях и князьях сохранил не теплый юг Великороссии, отбитый у степняков в XVIII в., а именно север — север, где больше всего сохранилось от Новгородчины, прямого «пережитка» Древней Руси.
Ни украинцы, ни белорусы, ни карпатороссы не хранят памяти о Древней Руси. Не в том дело, что народы это бездарные, мало способные к фольклорному творчеству и вообще какие-то «плохие». Украинские песни по уровню искусства и по напевности сравнивают ни много и ни мало — с итальянскими.
Дело в том, что все эти народы очень молодые. Украина помнит все, что прямо относится к сложению украинского народа — польский гнет, набеги крымских татар, хмель-ниччину, войны с москалями, жидов-арендаторов, бесконечные войны, по существу, со всеми на свете. Но того, что было ДО формирования украинцев, — не помнит. Народ, который возник в XVII–XVIII вв., никак не может хранить в своей исторической памяти то, что произошло в IX или в XIII вв.
Память об этом сохранил только великорусский народ — «сухой остаток» расколовшейся, распавшейся Руси. Единственный народ, сохранивший самоназвание «русские» и память об общем прошлом всех восточных славян.
Глава 3
КАК УСТРОЕНА РОССИЯ
В XVI–XVII вв. Московия делилась на уезды — округа, имевшие с городом тесные хозяйственные связи. Во главе уезда стоял воевода, присланный из Москвы. Уезды по своему размеру были чрезвычайно неравномерны — от нескольких сотен тысяч квадратных километров. Как сложилось исторически. В XVII в. число уездов составляло 146.
И в Великом княжестве Московском, и в Великом княжестве Литовском и Русском не утратили значения деления на княжества и земли.
Российская империя при Петре стала делиться на огромные губернии, числом 7, позже 9. По размерам губернии напоминали опять же исторические земли. Каждая губерния была примерно тем же, что графство в Британии или земля в ФРГ. В губернии того времени входило от 17 уездов в составе Смоленской губернии до 77 в составе Азовской.
Малороссия при нем сохраняла свое управление избираемым гетманом, но в городах Украины стояли русские гарнизоны, а на Украину[118] ставился русский военный губернатор.
7 ноября 1775 г. Екатерина II начала Губернскую реформу. Вместо 20 обширных губерний, на которые делилась тогда Россия, теперь вся империя разделена была на 50 губерний. Губернии Екатерины — это округа в 300–400 тыс. душ мужского податного населения.
Во главе губернии стоял губернатор. Он назначался лично императрицей и был подчинен ей непосредственно. Губернатору в губернии принадлежала вся полнота власти. Главным учреждением в системе губернской администрации стало губернское правление. Губернии делились на уезды по 20–30 тыс. податных душ.
Система получилась очень удобная для управления, сбора налогов, выборов дворянских представителей… И она была, конечно, очень далека от учета любых региональных или национальных особенностей.
С другой стороны, а зачем нужны эти различий между губерниями и разными областями государства? Чтобы народы империи могли жить своей национальной жизнью? Чтобы они не распадались и не исчезали? Но ведь можно достигать тех же целей совершенно иначе.
В 1913 г. русский флаг развевался над колоссальной территорией, от Камчатки и Северного Китая до Польши и Причерноморья, от Арктики до Центральной Азии. По переписи 1897 г. ее население составляло 128,2 млн человек, из них 93,4 — в Европейской России, 9,5 в Царстве Польском, 2,6 млн — в Великом княжестве Финляндском, 9,3 млн — в Кавказском крае, 5,8 млн — в Сибири, 7,7 млн — в Среднеазиатских областях.
Русские составляли всего 44 % населения империи, но именно русский язык был официальным языком делопроизводства, культуры, администрации и науки. Кто хотел получать серьезное современное образование, делать карьеру, сам становиться строителем империи — учил русский. А часто — и другие европейские языки.
